Эдгар Аллан По (1809–1849) — американский поэт, прозаик, журналист и критик. По праву считается родоначальником нового для своего времени литературного жанра — детективных рассказов. Мир произведений писателя причудливый и в то же время изысканный. Его законы подчиняются не общепринятой логике, а лишь игре авторского воображения. Таинственные истории, в которых трудно провести грань между реальностью и вымыслом, а ужас подавляет все остальные чувства, завораживают и заставляют поверить в необъяснимое…
Авторы: Эдгар Аллан По
— тоже. К тому же, разве он не принадлежит к числу посвященных? Разве он не листал отца Лебрена
? Не состоял членом Клуба Vingt-Un
? «Si je perds, — говорит он, — je serai deux fois perdu
, погибну дважды — voite tout!
(Тут его светлость пожимает плечами). Si je gagne, je reviendrai 5 mes ortolans — que les cartes soient preparees!
»
Его светлость — весь настороженность и внимание. Его величество — воплощенная уверенность. При виде их зрителю вспомнились бы Франциск и Карл
. Его светлость думал об игре. Его величество не думал; он тасовал карты. Герцог снял.
Карты сданы. Открывают козыря — это — да, это король! нет, дама! Его величество проклял ее мужеподобное одеяние. Де л’Омлет приложил руку к сердцу.
Они играют. Герцог подсчитывает. Талья окончилась. Его величество медленно считает, улыбается и отпивает глоток вина. Герцог сбрасывает одну карту.
— C’est a vous a faire
, — говорит его величество, снимая. Его светлость кланяется, сдает и подымается из-за стола, en presentant le Roi
.
Его величество огорчен.
Если бы Александр не был Александром, он хотел бы быть Диогеном
; герцог же на прощанье заверил своего партнера, «que s’il n’eflt pas ete De L’Omelette, il n’aurait point d’objection d’etre le Diable».
Поспешим на стены, — сказал Абель-Фиттим, обращаясь к Бузи бен Леви и Симону фарисею в десятый день месяца Таммуза
, в лето от сотворения мира три тысячи девятьсот сорок первое
. — Поспешим на крепостной вал, примыкающий к Вениаминовым воротам, в граде Давидовом
, откуда виден лагерь необрезанных; ибо близится восход солнца, последний час четвертой стражи
, и неверные, во исполнение обещания Помпея
, приготовили нам жертвенных агнцев.
Симон, Абель-Фиттим и Бузи бен Леви были гизбаримами, то есть младшими сборщиками жертвований в священном граде Иерусалиме.
— Воистину, — отозвался фарисей, — поспешим, ибо подобная щедрость в язычниках весьма необычна, зато переменчивость всегда отличала этих поклонников Ваала
.
— Что они изменчивы и коварны, это столь же истинно, как Пятикнижие
, — сказал Бузи бен Леви, — но только по отношению к народу Адонаи
. Слыхано ли, чтобы аммонитяне
поступались собственной выгодой? Невелика щедрость поставлять нам жертвенных агнцев по тридцати серебряных сиклей
с головы!
— Ты забываешь, бен Леви, — промолвил Абель-Фиттим, — что римлянин Помпеи, святотатственно осаждающий град Всевышнего, может подозревать, что купленных жертвенных агнцев мы употребим на потребности нашего тела, а не духа.
— Клянусь пятью углами моей бороды! — воскликнул фарисей, принадлежавший к секте так называемых топальщиков (небольшой группе праведников, которые так усердно истязали себя, ударяя ногами о мостовую, что были живым упреком для менее ревностных верующих и камнем преткновения на пути менее талантливых пешеходов). — Клянусь пятью углами этой бороды, которую мне, как священнослужителю, не дозволено брить! Неужели мы дожили до того, что римский богохульник, язычник и выскочка осмелился заподозрить нас в присвоении священных предметов на потребу плоти? Неужели мы дожили?..
— Не станем допытываться о побуждениях филистимлянина
,
