Избранные произведения в одном томе

что из глаз Дарианы Дарк начинает уходить безумие. То, что мы сломали в ней своим «допросом», вновь отчаянно пыталось выпрямиться.
Гилви уже расстёгивала на Дариане рубашку (я никак не мог заставить себя присоединиться), когда Дарк с трудом подняла голову и хрипло спросила:
— Что… хочешь… сделать?!
Ей никто не ответил. Гилви, поджав губы, рванула своенравную пуговицу — та отлетела далеко в сторону.
— Что?.. — повторила Дариана, пытаясь оглядеться. Увидела сплошное, от горизонта до горизонта, море коричневой биомассы — и мигом всё поняла.
— У тебя ничего не выйдет! Меня это не берёт!
— А вот это мы сейчас и выясним, — невозмутимо сказала Гилви.
— Выясняй, выясняй! Ничего не…
— Приятного купания, — холодно оборвала её бывший агент Салим, сталкивая обнажённую Дариану в объятия ждущего биоморфа.
Дарк погрузилась с головой, задёргалась, забилась, отплёвываясь и отфыркиваясь.
— Что, головка слишком глубоко? — заботливо осведомилась Гилви. — Рус, камень ей подложи. Она не должна захлебнуться.
Дариана извивалась в путах, отчаянно пытаясь освободиться, — бессмысленные движения, деваться ей всё равно некуда.
Ничего не происходило.
— Ну, Рус, давай, как ты меня учил, — тяжело вздохнула Гилви.
И мы «дали».
…Смотри, что тебе досталось. Чужое. Враждебное. Часть тебя стала враждебной. Поглоти её, пойми, узнай, что есть твой враг. И…
Дариана дико расхохоталась. Я открыл глаза. Несколько сформировавшихся щупалец лениво скользили по её телу, но особого интереса к ней биоморф явно не испытывал.
— Я ж говорила, Рус, — заметила Гилви, хотя ничего такого как раз никогда и не было. — Я же говорила… — повторила она с каким-то глухим, безнадёжным и нечеловеческим отчаянием.
— Герр гауптманн, на связи оберштаб…
— Слушаю тебя, Клаус-Мария.
— Руслан, они лезут, и их всё больше. Ребята стягивают периметр. Очень прошу — поторопитесь. Мы продержимся, сколько надо, но…
— Понял, Клаус. Спасибо тебе. Продержитесь ещё… как минимум полчаса.
— Полчаса продержимся. Даже час, если надо. А потом плохо может быть.
— Понял, конец связи.
Мы переглянулись с Гилви. Дариана всё продолжала дико, истерически хохотать. Два щупальца уже убрались восвояси и растворились, осталось лишь одно, но и оно как-то равнодушно подёргивалось, обвившись вокруг лодыжки связанной женщины.
— Ну что, вышло у вас? Вышло? — Дарк захлёбывалась хохотом, словно кашлем. — Ни черта у вас не…
— Рус! — резко выкрикнула Гилви.
Над скалами мелькнула крылатая тень. Вытянутая пасть, словно у древнего птеродактиля, острые зубы, перепончатые крылья, острые когти на изгибах.
Я выстрелил навскидку — тварь перекувырнулась в воздухе и камнем рухнула в бухту. Туловище тотчас же стало растворяться, превращаясь обратно в исходный биоморф.
— Ещё две! Смотри!
На эту парочку летучих гостей я потратил половину магазина.
— Нет, не берёт её… — услыхал я голос Гилви. — И не возьмёт. Ошибся ты, Рус, когда думал, что мы можем его заставить… Ничего мы не можем. Только одно, наверное… Да стреляй же ты, нечего на меня глазеть!
Мне действительно пришлось отвлечься — перевалив острый край скалы, вниз пикировало сразу пятеро бестий.
«Штайер» у меня в руках задёргался, забился, изрыгая огонь, — а когда я смог повернуться, расстреляв в упор последнее страшилище, — Гилви, моя Гилви, уже стояла раздетой и — по колени в биоморфе.
Дариана Дарк, онемев, только и могла, что пялиться на неё.
— Стой на месте, Рус, — спокойно произнесла Гилви. — Стой и не рыпайся. Сейчас они ещё полезут, а мне нужно время.
— Гил, ты… назад, дура! — я метнулся следом. В конце концов, доводилось мне в этом супешнике поплавать. Да и броня…
— Я не дура, — она шарахнулась от меня, забираясь глубже. — Посмотри на меня, Рус, посмотри внимательно, — её руки поднялись, повернулись так, что видел внутреннюю поверхность запястий и подмышечные впадины. Там, на чистой светлой коже…
Я никогда этого не забуду. Потому что ужасы в единый миг сделались реальностью.
На теле Гилви прорезались глазки, словно на долго лежавшей картошке. И из каждого глазка торчало по отростку, короткому, покрытому слизью, дергающемуся, с чем-то наподобие мокро хлюпающих губ на конце; и всё это постоянно дёргалось, шарило, словно норовя ухватить невидимую мне добычу.
— Не выдержала я, — просто сказала Гилви. — Не могу я так.
— Гилви! Нет! Всё ещё можно…
— Ничего нельзя, Рус. Ты же видишь — эту тварь, — она кивнула на Дариану, — даже тут сожрать никто не хочет. А я… я в кунсткамеру не хочу.