Избранные произведения в одном томе

А магия, она ведь у обычных людей как водичка в теле течёт — не останавливается. У развитого и обученного колдуна, да ещё и военного, поле силы киселём сгущается. Видно, до предела свернула формула магические токи в трансформантах, вот и получился магический слепок этого последнего мгновения. Не Сашка — отпечаток этот, магическая отливка таится в Кармановском болоте. Страдает от пустоты, жаждет наполниться живой энергией.
— Что ж вы замолчали, Серафима Сергеевна? — оборвал её мысли Решетников. Сима с трудом очнулась от раздумий, с удивлением заметила, что сидит, уставившись в отсвет лампы на столешнице, а все в комнате напряжённо смотрят на неё.
— Не «зигфриды» поднялись под Стеблевом, — заговорила Сима, стараясь выбрать верные слова. Страшно было не суметь донести до товарищей то, что она поняла сейчас. — Ведь не исследовали никогда, что с магией после смерти колдуна происходит.
— Исследовали, — отозвался Решетников. — Возвращается в мировой поток в течение сорока дней.
— Это да, — отмахнулась Сима. — Но то у стихийных магов. Ведь не станете отрицать, что маг боевой, обученный — дело другое. Вон Игорь — с тринадцати до пятнадцати дорос. Думаете, у него структура внутренней магии такая же, как у самородка из деревни, который и заклинать толком не умеет? А уж таких, как мы с девчатами, — и вовсе никто не изучал. Саша меня на холме зацепила. Лена солгать не даст — не человек то, что людей в болоте ломает. Это словно… в асфальт свежий кто наступил. Или помните, в Помпеях? Археолог, который придумал заливать гипс в пустоты с останками…
— Фьорелли, — подсказал профессор.
— Верно, — Серафима чувствовала, как дрожат от волнения руки, сцепила их в замок и сжала коленями. — И Саша, и эти фрицы — они словно отпечаток, только не в лаве, а в магии, что наша формула сгущает до предела. Если кто из нас умрёт, крылья не сбросив, под активной формулой, тоже через какое-то время вот так… оживёт.
— Тем более вы меня под трансформацию не притащите, — буркнула Нина.
Серафима не обратила внимания на её слова. Продолжила:
— Думаю, как Сашу унять, я знаю, только мне помощь будет нужна. Ваша, Александр Евгеньевич, и Маши. Мне рассчитать надо будет кое-что по пределам трансформации. А ещё щит не повредит, если вразнос пойдёт. Вытянете щит, девчонки?
Лена и Нина кивнули: первая — уверенно, резко, вторая — едва склонила голову. Председатель сделал шаг к Симе, видно, хотел сказать, что и он тоже подержит магозащиту, но Маша едва приметным движением удержала мужа за рукав.
— Так что она тогда людей ломает? Никто из убитых кармановцев на Отца не был похож. — В голосе Маши послышалось сомнение. — И почему тогда так долго спала, а тут проснулась?
— Ты уж прости, Машенька, — проговорила Серафима тихо. — Только ты могла её разбудить. Точнее, формула наша. До этого и поиски проводили, и маги проходили — не трогало её. Но ты на холме трансформацию провела, чтобы успеть к поезду, что с рельсов сошёл, и разбудила. От знакомой магии Саша проснулась, попыталась тебя зацепить, но не успела — ты на выручку людям в поезде бросилась. Игорь, по счастью, за тобой. А уж проснувшись, Саша кого попало хватала. Пыталась тело обрести и за Виктором отправиться, только всё не маги ей попадались. Не выдерживало такого гостя тело обычного человека. Не знаю только, отчего она Игоря не попыталась прихватить, когда он от трупов избавлялся. Маг вроде бы, по уровню близкий…
Серафима не договорила, но осеклась слишком поздно. Ведь сама же не дала Матюшину признаться, а теперь нечаянно выдала. Маша вскрикнула, бледнея, зажала рот ладонью и обессиленно опустилась на стул.
— Ты? — Она с болезненной печалью посмотрела на мужа. — Ты тела скрывал? И мшаника ты разбудил?
— Я, Машенька, — проговорил он осипшим от вины голосом, закашлялся, пытаясь прочистить горло. Ничего не вышло. Игорь стоял в дверях, непроизвольно то сжимая руки в кулаки, то растопыривая немеющие от напряжения пальцы. — И скрывал всё. И мшаника разбудил. Когда подумал, что… — Матюшин повернулся к жене, хотел обнять ту, ради которой готов был на всё. Но Маша отшатнулась, отступила на шаг. Он безвольно опустил руки, тихо добавил: — Родная моя. Знаю, знаю теперь, что не ты это была. как увидел, что «серафима» след, так подумал — Машенька. Не мог я тебя опять потерять. Жизни без тебя мне нет… Спрашивать не стану, куда ты ходила все эти вечера. Пусть другой, это не важно мне. Я тебе всё прощу, только останься…
Матюшин опустился на колени, сжал ладонями холодные Машины пальцы.
— Чайник надо поставить, — шепнула Лена в сторону и выскочила за двери. Решетников выскользнул следом, бормоча что-то о помощи с чашками. Смущённая Нина смотрела в окно,