Избранные произведения в одном томе

Может, погоде, что никак не хотела скрасить их, возможно, последние деньки, а может, собственной мягкости и доверчивости. — Что мы тут головы ломаем? Пусть и профессор подумает, как быть.
Они вместе вышли из кафе, собираясь проводить Юлю до метро, но отчего-то именно теперь расставаться не хотелось. Город кипел муравейником под низким хмурым небом, и всё же казался не реальным, а скорее сложной иллюзией, маскирующим мороком, за которым где-то там, на юге, прячется шестиглавое чудовище — отряд «Зигфрид». Где-то там был враг, и перед лицом этого врага девчатам, как в далёком сорок первом, хотелось почувствовать рядом дружеское плечо.
Юля стала — сперва осторожно, выбирая слова — спрашивать о Саше, кармановском деле, новой формуле, которую предстояло опробовать в поле. Когда двери вагона открылись на её станции, махнула рукой, мол, ладно, еду с вами.
Они вышли на «Смоленской», и Сима едва не свернула в сторону дома, но, опомнившись, остановилась, достала из ридикюля листочек с адресом профессора. Юля тотчас выхватила его, в своей манере, и, едва глянув, заявила, что знает, куда идти.
До квартиры Александра Евгеньевича было минут двадцать ходу. Прерванный разговор возобновился и продолжался до самой двери. Сима позволила заговорить и вести себя.
— Вы хоть скажите мне, куда ехать нужно будет? — проговорила Юля.
— На Украину… Это… Помнишь Корсунь-Шевченковский котёл? — спросила Серафима.
— Да где? И ты не помнишь, мы тогда на болоте были. А слышать слышала. И далеко там от Корсуня?
— Не так чтобы. — Сима попыталась одновременно удержать под мышкой ридикюль и развязать тесёмки папки, в которой были данные на немцев и карты. — Сейчас покажу на плане.
Она сама не заметила, как, задумавшись, толкнула дверь — словно домой — и шагнула внутрь.
Беззвучно ойкнула Лена, Юля подхватила в полёте выскользнувшую из рук папку. А Сима только зажала себе рот ладонью и прижалась спиной к дверному косяку.
В профессорской прихожей была полутьма. Полоска солнечного света проникала через стеклянную дверь кухни. И в золотом квадрате на полу, словно разлитая ртуть, чернели два силуэта.
И тишину, которую не нарушил шёпот открывшейся двери — хорошо смазывал петли профессор, — разбил вдребезги знакомый голос.
— Даже не думайте, не смейте! — резко и грозно произнёс Решетников. — Не смейте даже близко подходить к этим женщинам. Они будут жизнью рисковать, страну спасать будут!.. Вы всё сделали уже, мы сделали. Уж не портите… Вы…
— А я буду рядом, — ответил другой голос. Второй мужчина говорил тихо, едва слышно, но не узнать его было невозможно. — Я всегда рядом. Вам не хватает мага, и я могу помочь. Всё-таки я знаю формулу…
— Неважно! Не смейте! Вы же понимаете, что уже приняли своё решение! Нет вас!
— Вот он я, и всё ещё способен вытянуть Гречина в одиночку!
— Нет вас, Виктор Арнольдович. Для них — нет! И не смейте…
«Витя! — билось в Симиной голове, звонким стальным шариком отскакивая от висков. — Витя! Витенька! Живой!»
Оставив девчат в тёмной прихожей, староста на непослушных ногах двинулась к жёлтому квадрату на полу, остановилась, глядя не в кухню — на две вздрогнувшие тени. Подняла глаза. И тотчас перед ними всё закружилось, поворотилось вверх тормашками. Сима скользнула на паркет, и через мгновение темнота обняла её за плечи знакомым, любимым движением. Но Сима заплакала сквозь тяжело навалившуюся тьму и оттолкнула поддержавшие её руки.
— Простите, Елена Васильевна, Юлия Сергеевна, простите, что так получилось, что так поступили с вами. Так нужно было… — донеслось до Симы сквозь марево отступающего беспамятства виноватое бормотание профессора Решетникова. Симе стало жаль старика. Подумалось: «Сколько ж вам ещё за себя, за страну и за Учителя перед нами извиняться?» — «Да сколько можно, право?! — задохнулся обидой внутренний голос. — Или не лги больше, один раз повинившись, или не винись!»
«А ведь он передо мной и за это тогда, в квартире, прощения просил, — догадалась Сима. — Ненавижу! Всех ненавижу! За ложь вашу, за боль эту адову. За всю эту боль, за девчонок моих. За Оленьку Колобову…»
— И Олю нужно было… так? — словно прочитав мысли старосты, спросила Юля глухо.
«Отчего же ОН молчит, — крутилось в голове у Симы. — Хоть слово бы сказал. Одно слово!»
— Мы думали, она убила поисковиков, — проговорил Виктор, прокашлялся. — Ольга была в Корсуне. Слишком это страшно для совпадения. След трансформанта на холме, где погибли эти дети… И Оля. Я встретился с ней и привёл к щитам. Думал, она расскажет правду. А её зацепило. Началась неконтролируемая трансформация. Пришлось…
«Всё-то у тебя всегда