Избранные произведения в одном томе

сердце трепыхаться ему в такт. Она снова лежала у окна в поезде, который в очередной раз возвращал её в Карманов — снова простить, снова быть преданной. Серафима выскочила в тёмный тамбур, распахнула лязгнувшую дверь. Но прыгнула вниз, навстречу перемалывавшим прошлое колёсам, ей не позволили. Чья-то рука, тощая, жилистая и невероятно сильная, схватила её за запястье.
— Зинаида Сергеевна, позвольте представиться. Первый заместитель председателя Комитета государственной безопасности Иннокентий Януарьевич Верховенский.

Кажется, Ряполов кричал что-то, тормошила тело Симы подбежавшая Лена. Кричали, требуя поднять щиты, другие «серафимы». Санитары укладывали на носилки пострадавших. В суматохе лишь двое обратили внимание на появившийся на горизонте вертолёт — Потёмкин и Решетников.
— Уходите, товарищ Потёмкин, — бросил старый профессор, опуская руки, чтобы удобнее было гнать силу в ладони. — Я затру след и прикрою. Вас в этой операции не было. Вы умерли, поэтому — обратно, в Рязань. У наших помощниц хорошие легенды, а потом я придумаю, как их спрятать…
Виктор сомневался только минуту. Бросил взгляд на неподвижно лежащее тело Симы, над которым замерли, обнявшись, Солунь и ненормальный механизатор с даром поглощения силы.
— Сами знаете, нет её больше, — зло бросил Решетников. — Уходите.
Виктор побежал, припадая на больную ногу, к кромке леса. На него никто не смотрел — умел Решетников отводить глаза. Даром, что ли, двадцать три по Риману.
— Чисто! — крикнул кто-то из магов, проверявших магометрию. — Развеяли! Можно снимать щиты. Хватит простых заградительных.
Некто в небе словно услышал эти слова. Вертолёт пошёл на посадку в центре поля и опустился совсем рядом с телом погибшего мага.
Высокий худой старик с брезгливым выражением на лице выбрался из вертолёта, мазнув цепким надменным взглядом по собравшимся, и уверенным шагом направился к мёртвой женщине.
Лена преградила ему дорогу, но — видно, Решетников шепнул ей что-то по магическому каналу — отступила в сторону.
Жуткий старик снял свои круглые очки и принялся неторопливо и осторожно протирать их, впившись невидящим взглядом в бледное лицо Серафимы — сканировал остаточные токи и фон. Потом он неторопливо опустился на колени перед телом, обхватил голову мёртвой длинными бледными пальцами и, склонившись, припал бескровными губами к её лбу.

Поезд покачивало. За окнами неслась куда-то серая мгла. Верховенский придержал дверь, и Серафима вошла в вагон. Там было шумно. Из ближнего купе донеслись голоса, смех.
— Фройляйн Ангел! — крикнул знакомый голос. — Идите к нам, милая фройляйн. Война окончена. Мы едем домой!
Но Сима только махнула неуверенно рукой весело болтающим «зигфридам» и прошла мимо. В конце коридора у открытого окошка стояла Саша — такая, какой она была до последней успешной трансформации: слишком коротко стриженная, растрёпанная, совсем юная. Она подставила лицо ветру и прикрыла глаза.
— Саша! — крикнула Сима, хотела махнуть рукой, но остановилась. Поезд качнуло. Верховенский придержал её под локоть. В другом купе спорили двое молодых магов — Серафима узнала голубую соколку одного из них. Последний раз она видела её через тёмную воду Кармановского болота.
— А вот и ваше купе, Зинаида Сергеевна. А может, мне называть вас иначе? Возможно, товарищ Зиновьева? Иванова как-то слишком просто для вас. А вы женщина сложная… Так долго водили всех за нос. И институтских профессоров, и моих сотрудников. Домработница, подумать только! С двадцатью по Риману мыть посуду и стрелки на брюках отглаживать. Видно, сильно вы его любили?
Серафиме не нравилось желчное лицо старика, как-то пробравшегося в её предсмертное видение. Она отвернулась и стала смотреть в окно, за которым неслись смутные серые тени.
— Он ведь всех вас предал, дорогуша, — не меняя ласкового тона, проговорил Иннокентий Януарьевич. — Вы, верно, хотели отомстить ему, раз позволили герру Вольфу завладеть вами? Но разве убить — не слишком просто для того, кто сделал всё это с вами, вашими подругами, с теми молодыми людьми, что ругаются уже который год в соседнем купе? Я могу дать вам месть, которая станет расплатой за всё. Возвращайтесь в мир живых и работайте со мной. Мы… — Глазки старика заблестели. Крылья тонкого горбатого носа расширились. Он предвкушал победу. — Доверьтесь мне, и я подарю вам жизнь. Новую жизнь. Свободу от прошлого и новые возможности. Поверьте, того, что предлагаю я, не даст вам больше никто. Потёмкин думает, что может спрятаться от меня. Уважаемый профессор Решетников