Избранные произведения в одном томе

уверен, что можно водить за нос государственную безопасность… Но они очень ошибаются.
Верховенский заметил, как встревожили его слова Серафиму, и понял, что выбрал неверную стратегию. Не на месть стоит ловить старосту «героической седьмой». Она больше двадцати лет оберегала своих подруг. Иннокентий Януарьевич искривил губы в улыбке, понимая, что знает верную стратегию.
— Они ничего не сумели сделать для вас и для других «серафимов» — но я смогу. Вас больше никто никогда не будет искать. Просто потому, что искал вас все эти годы только я. У этих, — он фыркнул в сторону кого-то незримого из своего прошлого, — ни ума, ни толку не хватило взять след «ночных ангелов». Вы сможете вернуться, жить под своими именами. Вы будете преподавать, Серафима Сергеевна. Товарищ Матюшин окажется не под следствием, а продолжит председательствовать в своём Карманове, наслаждаясь мирной семейной жизнью… Всё это я меняю на вашу помощь в том, чтобы уличить гадких лгунов, врагов своей родины, которые столько раз подвергали её опасности…
Сима подумала о Викторе и Решетникове. Будь они сейчас здесь, в поезде, что сделал бы каждый из них? Решетников, верно, стал бы снова извиняться. А Витя… что сделал бы он? Бросился отговаривать с тем же жаром, с которым уверял её в своём раскаянии и подталкивал «серафимов» к трансформации? А может, просто стоял бы и смотрел, не говоря ни слова? Зная, что она снова окажется слабой, снова простит, потому что «пришлось», и опять предаст своих девчат ради Виктора?
Она уже повернулась к Верховенскому, чтобы сказать что-нибудь злое. Согласиться на его предложение. Но внезапная догадка заставила её промолчать. Она бросилась быстрым шагом вдоль вагона, заглядывая в каждое купе. Потом в следующий вагон, дальше, дальше. Верховенский следовал за ней как тень.
— Ведь все здесь — мёртвые? — спросила она наконец, остановившись в продуваемом серым ветром тамбуре. — Все мертвы!
— Вы правы, Серафима Сергеевна, — кивнул снисходительно Иннокентий Януарьевич.
— И я?
Снова элегантный кивок.
— И вы? — Сима удивлённо оглядела старого мага. Он только усмехнулся.
— Уже сорок с лишним лет, дорогуша. И, как видите, мне это нисколько не мешает охранять покой государства, да-с. Меня много раз пытались убить, служба такая. Вот однажды и преуспел некий шустрый комиссар. Одна беда — противника он себе выбрал не по силам. Думал, смертью одного из нас всё и закончится. В общих чертах, не ошибся: его дело закончилось расстрелом. Но это всё дела давно минувших дней, предания, так сказать, ветхозаветной старины. Я не о прошлом вам толкую, милая моя, — о будущем. Вашем и ваших друзей.
— Вы мертвец, — повторила Серафима, разглядывая, словно экспонат кунсткамеры, старого мага. Она попятилась к открытой двери тамбура.
— Мертвец, который может дать вам новую жизнь. Вам и «ночным ангелам». Или превратить жизнь живых в ад, если вы сейчас прыгнете. Да, ваши подруги могут исчезнуть, как исчезли несколько лет назад, когда мы зачистили Карманов. Да, по глазам вижу, что угадал. Вы там были. Но Матюшиным исчезнуть будет не так просто. Прыгайте! Для вас всё закончится, но не для них. Готовы вы заставить кармановского председателя и его красавицу жену снова платить по счетам декана Потёмкина? Выбор прост, Серафима Сергеевна…
Верховенский протянул ей сухую бледную кисть. Сима нерешительно потянулась к руке некроманта, словно сомневаясь, готова ли воскреснуть и стать такой же, как жуткий старик Иннокентий Януарьевич. Но в последний момент, когда её пальцы уже почувствовали прикосновение бледной ладони старого мага, она схватила его за запястье и рванула, что было сил, на себя, откинулась назад и полетела в серую мглу под колёсами, увлекая за собой первого заместителя председателя Комитета государственной безопасности товарища Верховенского.

Лена вскрикнула, закрыв ладонью рот, и отвернулась, прижавшись лицом к куртке Ряполова. Кто-то из подбежавших магов выругался, кто-то поспешно сложил руки в оборонительное, ожидая нападения Верховенского, который всё ещё держал обеими руками голову мёртвой женщины; его трясло, словно через его тело пропустили ток. Казалось, плоть его таяла на глазах. Обнажились кости, оскалился голый череп, покрытый остатками седых волос. Один из колдунов, прилетевших со старым магом, высокий, со старорежимной выправкой, бросился на помощь, но под его руками тело старика обмякло и потекло гнилой жижей. Маг брезгливо вытер руки носовым платком.
Старый некромант — не человек, скелет, едва прикрытый на глазах истлевающей одеждой, — отпихнул его, поднялся, сделал несколько шагов, пытаясь вычертить