Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
в воздухе какой-то символ. Маги шарахнулись от него, заслоняясь защитными знаками, шепча замораживающие и блокирующие заклятья. Верховенский упал на траву и замер.
— Вот проклятье, — проговорил кто-то. — Ведь он… Это что же? Столько лет в госбезопасности мертвец лютовал? Врагов народа ловили, а труп живой под самым носом проглядели?
— Вы, юноша, не зарывайтесь, — проговорил брезгливый маг. — Тут ещё разбираться будем, чья диверсия…
Решетников поманил Лену и Ряполова, и те побрели к краю поля, стараясь не привлекать внимания спорящих магов.
Товарища Зинаиду Сергеевну Иванову, медсестру Нелли Горскую и Романа Родионовича Волкова похоронили вместе на госпитальном кладбище, так и не решившись вернуть героям войны их настоящие имена. Спустя несколько дней после похорон две заплаканные женщины пытались отыскать что-то среди нескольких свежих могил, но не встретили знакомых фамилий, поплакали, сидя на скамейке в больничном дворике, и ушли, оставив охапку поникших астр. Рядовой Семёнов, разжалованный, но освобождённый из-под ареста «с целью окончания лечения», отнёс цветы на могилу капитана Волкова.
Лена опустила оконное стекло, позволив ветру ворваться в кабину и растрепать ей волосы. Иван Степанович пошарил в кармане в поисках папирос, но улыбнулся и положил руку на руль.
За окном были бесконечные поля. Перелески, редкие факелы рябин. Красные московские клёны остались далеко позади. Теперь вдоль шоссе встречались жёлтые трепещущие посадки берёз, потемневшие от влаги ели с широкими лапами, из-под которых виднелись — или Лене так только казалось — большие обвисшие шляпы переросших подберёзовиков.
— Елена Васильевна, — прокашлявшись, заговорил Ряполов, — мне после похорон… профессор предложение одно сделал. Он в институт зовёт, говорит, мой этот «отрицательный дар» — редкая штука, и всё прочее. Это вроде как хомяком подопытным, но на оклад. Говорят, даже паёк, и в звании повысят. И… не Карманов.
— А чем Карманов плох? — удивилась Лена. Над дальним лесом, где петлёй выгибалась лента железной дороги, потянулся косяк гусей, затянувший свой тоскливый переклик в пронзительной синеве. Она заслушалась и не сразу поняла, о чём толкует Иван Степанович.
— Так вы же к другой жизни привычная, — смутился Ряполов. — А у нас ни театров, ни сходить куда… Зато, как понял я, плохого вы от нашего захолустья много видели. Потому и подруга ваша тогда убежала. Воевали вы у нас, да?
— Воевала, — выговорила Солунь и впервые за долгие годы почувствовала, что может говорить о войне спокойно, без содрогания. Упоминание о Нине оказалось болезненнее. Лена прижала уголок косынки к губам, но справилась с горечью и продолжила: — Только всё, от чего Нина убежала, давно пережито, пройдено и похоронено. Последнее унесли с собой Сима и Нелли. Осталось лишь то, что мы в памяти и в душе носим. Это я на поле поняла и решила, Иван Степанович, и душу, и память для нового освободить. Кончилась война — и эху её пора стихнуть. В Карманове мне будет покойней, да и Маша с Игорем рядом. Доверят — пойду в няньки.
Лена рассмеялась, снова поворотила голову к окошку, подставила лицо ветру, доносившему запах прелой листвы.
— А мне… — Ряполов, всё ещё смущённый, говорил тихо, напряжённо глядя на дорогу. — Будет ли в этой новой вашей жизни место… и мне?
«Столичная» магичка покачала головой, закрыв ладонями пунцовые щёки. Словно не понимала, как мог он сомневаться в её ответе.
— Куда ж я без вас, Иван Степанович? — ответила она ласково. — Как я на Кармановское болото по грибы пойду, ежели вас рядом не будет, с ружьём-то?
По-прежнему глядя только на заплатанное
