Избранные произведения в одном томе

взмолилась она, отодвигая очередной стакан. — Сейчас лопну, товарищ боец.
— Тащ генерал сказали, мол, должна пить чай горячий да сладкий! — придвинул стакан обратно к ней один из Серёгиных бойцов, Василь Годына, немолодой уже пулемётчик. — Вот и пей.
— Да я уже столько выпила… Лучше б поесть дали, коль такие заботливые.
— Василь!
— Есть, тащ старший сержант! — Василь, не мешкая, вытащил палку копчёной колбасы, щедро нарезал, пододвинул вместе с белым хлебом. — Рубай, гражданочка.
У той расширились глаза — оно и понятно, как выглядят белый хлеб с копчёной колбасой, простой народ здесь, где ещё совсем недавно фрицы стояли, давно забыл.
— Ешь-ешь, — отечески приговаривал Василь, видя, как девушка за обе щёки уплетает бутерброд. — Бери ещё, не стесняйся. У нас этого добра хватает.
— А кто ж вы такие? — с набитым ртом спросила она. — Люди с голоду пухнут, а у вас — колбаска!
— Нам положено, — с важностью заявил Василь. — Потому как у нас задания особые, секретные.
— А, ну если секретные… — протянула она. И потянулась за добавкой.
— Смир-рна! — гаркнули в этот момент за дверью, и Серёга едва успел вскочить, когда в бывший класс вошли четверо полковников, что всегда держались вместе с товарищем Верховенским, не то его порученцы, не то ещё что-то.
— Вольно, — бросил самый высокий из них, Михаил Тульев. Его Серёга не любил — полковник вечно смотрел на него так, словно и не видел. Глядел сквозь. Не существовал для него Серёга Петров, вот ведь какая история. — Все свободны. Прошу покинуть помещение, сержант, и обеспечить охрану — с той стороны. Всё ясно? Исполняйте.
Делать нечего, с полковниками не поспоришь. Серёга, Василь и ещё один боец торопливо откозыряли и отправились «обеспечивать охрану с той стороны», то есть, попросту говоря, вымелись вон.
Последний из полковников, бородатый Фёдор Кириллович Белых, проводил Серёгу подозрительно-пристальным взглядом, нахмурив брови. Впрочем, никаких грехов за собой старший сержант не числил, а все пятеро офицеров, состоявших при члене Военного совета, в дела его охраны не вмешивались и никаких приказов никогда не отдавали.
— Че эт они с ней делать-то собрались? — поинтересовался Василь, когда дверь за ними закрылась. — А, тащ сержант?
Серёга пожал плечами. Отчего-то в груди стало стеснённо, холодно и нехорошо. Чуйка заиграла, как он сам это называл. А ещё ему отчего-то захотелось оказаться как можно дальше от этой классной комнаты. На передовой, пусть даже и под фрицевской атакой.
Что-то очень нехорошее должно было там случиться. Но Василю об этом знать, конечно же, не стоило.
Да и ему, Серёге Петрову, тоже.

— Ну-с, голубушка, — Мишель глядел на заклинательницу, что вся подобралась и сжалась, плотнее закутываясь в одеяло. — Могу сказать, очень вы нам помогли. Красной Армии помогли то есть.
Девушка нервно дёрнула плечом. Соседство с четырьмя немолодыми полковниками её явно пугало.
— Как могла… Как умела…
— Да, милая, — ласково сказал Феодор Кириллович. — А как именно сумели-то? «Течь тебе кровью» — это откуда?
— Да ниоткуда, — нехотя выдавила заклинательница, опуская глаза. — Само пришло. Оно у меня такое… дикое…
— Дикое, понимаю, — согласился казак. — А скажите, сударушка…
— Я не сударушка, — нахохлилась девушка. — Меня Коригиной звать.
— Очень хорошо, а меня — Белых, — снова кивнул Феодор. — А звать-то вас как, товарищ Коригина?
— Венера, — отвернувшись, буркнула та.
— Красивое имя какое.
— Старорежимное!
— Какое ж оно «старорежимное»? Венера — римская богиня любви и красоты, она при всех «режимах», голубушка, таковой и пребудет. И при князьях, и при императорах, и при генеральных секретарях.
— Да и неужто какой-нибудь Даздрапермой лучше было бы? — искренне удивился Мишель.
— Да уж всё лучше, чем Венерой! Меня в школе «венькой» дразнили. А кто такие «веньки», вы знаете, товарищ полковник?
— Не знаю, — покачал головой Мишель.
— Венерические — вот кто! Сифилитики! — сжала она кулачки от ярости.
— Так это дураки всякие необразованные болтают. Тебе-то зачем на них внимание обращать, Венера?
— Коригиной зовите лучше, товарищ полковник. Задание-то я как, выполнила?
— Выполнила преотлично, — кивнул Феодор Кириллович. — Только нам вот теперь знать нужно, как именно ты это сделала?
— Именно что?
— Заставила всю фашистскую магическую снасть тебе ответить. На твой зов откликнуться.
— Н-не знаю, — опустила голову Венера. — Старалась увидеть их всех. Просто увидеть.