Избранные произведения в одном томе

Ссссскорее!
Ничего не понимая, безвольно, он потянулся следом за ней.

Пятеро свитских Иннокентия Януарьевича, онемев, глядели на разворачивающееся перед ними зрелище. Сам же старый маг самодовольно усмехался, скрестив руки на груди и явно наслаждаясь растерянностью своих полковников.
— Постойте, как же это так… — пробормотал наконец Мишель. — Кто ж она такая? Мертвяк? Да нет, ерунда, быть такого не может…
— Ну-с, господа бывшие пажи, не выжил ещё из ума ваш старый учитель магии? — с сухеньким смешком поинтересовался его высокопревосходительство.
— Никак нет, — покачал головой Феодор. — Знатно вы нам носы утёрли, Иннокентий Януарьевич, что и говорить…
— И всё-таки я не понимаю… — начал Севастиан. — Она же… нет, не может же она…
— А ведь вы, господа, в самом начале, когда мы всё поняли, что её магия «не интегрируется», сами ведь говорили, дескать, ундина, мавка, — забыли? А кто такие те же ундины, те же мавки? — Иннокентий Януарьевич обвёл свиту пронзительным взглядом. — А, господа?
— Утопленницы? — с неожиданной робостью предположил Мишель.
— Ну, наконец-то, — ехидно бросил генерал-полковник. — Утопленницы. Мёртвые. Нежить, господа. Нежить.
— Но, ваше высокопревосходительство… — взмолился Севастиан Николаевич. — Она же не нежить! Точно! Мы её сканировали, на винтики разбирали, если можно так выразиться!
— Именно! — Иннокентий Януарьевич даже прищёлкнул пальцами от удовольствия. — Она не утопилась. Не самоубилась. Ну же, господа! Все подсказки уже сделал!
— Погибла, не замечая, что погибает, — мрачно сказал Мишель. — И была спасена её собственной магией. Спонтанная денекротизация ещё до того, как остановилось сердце.
— Нет, друг мой, — покачал головой старый маг. — Близко, да, напрашивается, да — но такое вы бы заметили. Нет, господа, случай, бесспорно, очень редкий, но в истории магии описанный.
— Влад Цепеш, — хлопнул себя по лбу Мишель.
— Именно, дорогой. Казус Влада Цепеша, «вампира» в народных сказках. Не мёртвого и не живого, не подозревавшего о себе — сперва, — что он не живёт, как все. Кровопития и всё прочее — уже потом началось. Так и с нашей дорогой Венерой. Вы, любезные, обязаны были догадаться, едва завидев её трансформации в самый первый вечер, на берегу. Из старухи — в девчонку. «Вия» что, все забыли?
— Так это ж сказка, Иннокентий Януарьевич!
— Сказка ложь, да в ней намёк, — рассмеялся старый маг. — Николай Васильевич сам был изрядным чародеем, разбирался. А что сказки писал, так хотелось хоть немного от края той бездны отойти, в которую он по долгу службы должен был всматриваться. Так что наша Венера, да, не подозревает, что с ней… что-то не так. И это замечательно. Отличный запал выйдет.
— Запал?
— Да, Игорь Петрович, запал. Сильный, мощный — вам спасибо, вы четверо отлично с ней поработали — но запал. А вот сам заряд… Думаю, теперь вы понимаете, что у меня предусмотрены варианты на любой исход. Потому и этим двоим сказал друг за другом следить, потому и уверен, что скажут они об этом друг другу…
— А если не скажут?
— Если не скажут, — ухмыльнулся старый маг — ну точь-в-точь Кощей Бессмертный из известного фильма

, — то всё будет ещё проще. Если в первом случае — так сказать, всё случится сугубо добровольно, то во втором — добровольно-принудительно. Так что мы готовы к любому исходу, господа.
— Да, ваше высокопревосходительство, — с непроницаемым выражением покачал головой Мишель, — поистине к любому.
Иннокентий Януарьевич сощурился, окинул Мишеля пристальным взглядом и лишь пожал плечами.
— Ну-с, господа, а кто скажет, что там сейчас?
— Она его уводит, — негромко сказал Феодор. — Идут смертными тропами. По самому краю. А погосты, церквушки — это все её конструкты. Сама не знает, наверное, как их возводит. Но сила потрясающая, Иннокентий Януарьевич… Жаль будет терять. Её ведь можно вытащить обратно, она ведь не полностью нежить.
— Можно, Феодор Кириллович, — строго сказал старый маг. — Но не вижу необходимости. Что нам надо? Прорвать оборону противника при минимальных наших потерях. Вот этого мы и достигаем. А потери, господа, действительно минимальные. Всего один человек и всего один некроконструкт, и без того мёртвый. Всё прочее я решительно отметаю как совершенно неуместные сантименты, офицера русской армии недостойные.
— Красной Армии, — опять влез Мишель.
— Как бы ни называлась, всё равно — русская, — отрезал его высокопревосходительство. — Боевую задачу, нам товарищем Константиновым поставленную,