Избранные произведения в одном томе

зубы уронил Мишель.
— Именно, — довольно кивнул сделавшийся подозрительно словоохотливым Иннокентий Януарьевич. — Заколдованное место. Молодец ваша Венера. Делает, как стежки кладёт. Однако всё идёт даже лучше, чем я рассчитывал. Может, и Вий появится, хотя для нашего дела это не обязательно.
— Вы, ваше высокопревосходительство, и это предусмотрели?
— Конечно, Феодор. За кого вы меня принимаете? И Вия, и вообще всех, кто может тут появиться. Вплоть до самого Влада Цепеша, буде до этого дойдёт.
— А оно может? Виноват, ваше высокопревосходительство…
— Ничего, Мишель, — снисходительно усмехнулся генерал-полковник. — Сегодня можно. Ну, совсем немного осталось.

— Ну вот, сержант, дошли мы, — остановилась заклинательница после нескончаемой, как показалось Серёге, дороги через столь же нескончаемые заросли крестов и могильных оград. — Чёртов Лог.
Серёга, тяжело дыша, рухнул прямо там, где стоял. Ноги подкашивались, в боку жгло. Он словно пробежал километров пятнадцать в полной выкладке, да ещё таща под конец на плечах кого-то из слабосильных.
А заклинательница-то, эвон, даже не запыхалась.
— Теперь давай, что тебе генерал-то делать велел? — продолжала она, уперев руки в боки и глядя на него с явной насмешкой.
Серёга кое-как приподнялся. Бок болел нестерпимо, мысли путались.
— Какой… еще…Чёртов Лог? Не вижу ничего. Опять твои… погосты… — Он по-прежнему хватал ртом воздух, никак не в силах отдышаться.
— А я тебе говорю — Чёртов Лог! На карту глянь.
— Чего на неё глядеть, если не сориентируешься?
— Тьфу ты! Ну зачем тебя мне подсунули, а? Горячего парня, етишкина мать! На месте мы, говорю же!
— А чем докажешь? — упрямился Серёга.
— Ррррр! — аж зарычала она. — Только мне с тобой маяться сейчас!
Cерёга как сидел, так и не шелохнулся. Только опёрся рукой оземь — и от ладони к плечу вдруг болезненно отдалось, словно кто-то… кто-то…
— Сюда идут! Ложись, дурёха!
Он привычно бросился ничком, приложился к автомату, повёл стволом.
Она помедлила, но тоже опустилась на колени рядом.
— Точно?
— Тихо ты! И ложись! Идут, говорю тебе!
Трое. Три пары ног. И шаги отдаются у Серёги в ушах таким грохотом, словно те специально топочут.
— Т-точно? — уверенности у неё явно поубавилось.
— Да говорю же! Эвон, не видишь, что ли?!
Лунный луч услужливо осветил три человеческие фигуры, спокойно и даже как бы с ленцой пробиравшиеся меж покосившихся крестов.
— Ой… — было выдохнула она, но миг спустя вгляделась, презрительно хмыкнула: — А, это… было б чего пугаться. Немецкий дозор. Они нас не увидят и не услышат. Мимо прошагают.
Серёга, сощурившись, держал фрицев на мушке. Шли они прямиком на них, перебрасывались негромкими фразами и на дозор никак не походили. Во всяком случае, ни винтовок, ни автоматов. Офицеры? Сроду офицеры по трое в дозор не ходят. Да и почему они этих немцев видят, а никаких других — нет?
— Лежи тихо, — прошипела меж тем заклинательница. — Тихо лежи, и всё хорошо будет. А если нет — дай мне с ними заговорить. Я тут партизанила. Я знаю.
«Ага, знает она», — с подозрением подумал Серёга. И — потихоньку, незаметным движением — постарался высвободить финский нож на правом бедре. Мало ли что, не зря же ведь предупреждал его товарищ генерал-полковник!
Немцы приближались, и больше они уже не переговаривались. Напротив, каждый шаг делали сторожко, встав спинами друг к другу, так, что получилось нечто вроде треугольника.
«Заметили что-то, — подумал Серёга. — Вот только что? Едва ль все эти кресты, которых здесь, на правом берегу Днепра, отродясь не бывало, иначе б так беззаботно в самом начале не чапали. Ы-ых, срезать бы их одной очередью, но нет, нельзя. Тревогу нельзя поднимать, пока задание не выполнено».
— Лежи, — повторила Венера. — Лежи, они пройдут…
Но трое немецких офицеров, как на ладони видных в лунном свете, шли прямо к ним, впрочем, уже даже не шли, а пробирались. За пистолеты никто из них, однако, не взялся.
«Маги», — вдруг понял Серёга. Понял той самой своей чуйкой, что раз за разом помогала выжить.
— Сейчас… сейчас… — вдруг прошипела сквозь стиснутые зубы заклинательница. — Глаза им отвести надо…

— Не срабатывает, ваше высокопревосходительство. — Мишель резко опустил планшетку с картой, на которой только что при свете фонарика, прикрытого от излишне любопытных взглядов с правого берега плащ-палаткой, только что рисовал карандашом какие-то знаки. Знаки не слишком походили на известные всякому