Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
головой, словно на слова уже не хватало сил. Мотала и пятилась, согнувшись в три погибели, словно солдат под обстрелом.
Серёга только и мог что прижиматься к земле, ни жив ни мёртв.
Венера — по-прежнему жуткая старуха, ходячий труп — оказалась рядом, бросилась ничком наземь, плечи затряслись. А Вий всё надвигался и надвигался, неумолимо, никуда не торопясь.
— П-послушай… — Серёга осторожно тронул спутницу за плечо. — Ноги уносить надо. Или…
— М-мёртвая… — вырвался сдавленный всхлип. — Как же так? Почему? Отчего?
— Да брешет эта нечисть! — горячо выдохнул сержант. — Ты кому веришь-то? Твари адовой?!
— Вот она-то и не соврёт никогда… Была б я живая, он за мной бы двинул, свита б его… Не пройдёт Вий мимо живых, отвернуть не сможет. Вот и сейчас к тебе тянет…
— Так бежим тогда! Бежим, Венера!..
— Нет, — тихо сказала ведьма. Села, обхватив коленки под белым балахоном-саваном. — Прав был генерал твой, только тебя зря сюда отправил. Беги, Серёжа. Беги, хороший мой. А я… сама. Запал, он запал и есть. А что ему взрывать — уже без разницы. Беги, Серёженька. И… того… до Победы доживи.
— С ума сошла!.. — только и успел выдохнуть сержант, но Венера уже шла навстречу Вию. Шла, по-прежнему согнувшись, выставив пальцы, словно когти.
Вий осклабился, показывая железные зубы.
— Поднимите мне веки!
— Воля твоя, Вию, господине, — услыхал Серёга негромкой голос Венеры. Венеры, не ведьмы. — Мне позволь, коль в свиту свою зовёшь-манишь.
«Беги, сержант», — раздалось в самом ухе.
И Серёга побежал.
Венера шла навстречу Вию и больше не сгибалась. Исчезали седые космы, выпрямлялись плечи, и последние шаги сделала уже не ведьма, но — молодая девчонка, партизанка, комсомолка Коригина.
Вий остановился, повернул к ней голову, широкий рот расплывался в ухмылке.
— Ко мне иди, ведунья. У меня тебе самое место. Ни на небе, ни под землей — тут, у меня тебе ходить отныне, души живые губить. Ну, давай же — на колени встань да…
Что ещё хотел потребовать Вий от новообретённой свитской, Серёга так и не узнал — потому что Венера гибким молодым движением вцепилась Вию в веки, рванула их вверх, рванула что было силы, впиваясь в страшилище, обвиваясь вокруг него так, что не оторвешь.
Беги, Серёга.
И последнее, что он видел и слышал, — как взвыл уже сам Вий, как впились в плечи Венеры его железные пальцы, но поздно, слишком поздно, открылись веки, и мертвящий взгляд Вия скрестился с горящим взглядом заклинательницы.
А потом земля встала дыбом, и больше Серёга уже ничего не помнил.
В скудно освещённую палатку возле днепровского берега вдруг ворвался Мишель.
— Смотрите, господа, смотрите!
Остальные четверо полковников разом кинулись к выходу, так, что получилась даже давка. Иннокентий Януарьевич Верховенский остался сидеть, где сидел, лишь ещё выше задрал голову, а губы его сжались в тонкую и плотную белую линию.
Над западным горизонтом, над заднепровскими кручами, куда уже тянулись первые лучи рассвета, стремительно рос, тянулся вверх, к облакам, рыже-чёрный гриб чудовищного взрыва. К нему прибавился второй, третий, четвертый — к Днепру катились волны пламени, поглощая на своём пути всё — капониры и блиндажи, пулемётные гнёзда и батарейные позиции, танки и орудия, снаряды, цистерны с топливом, минные поля, полосы колючей проволоки — всё.
И деревья, и холмы, и днепровские плавни — всё утонуло в огне, всё сделалось его добычей. Даже по речной глади растеклись его жадные, ненасытные языки, обшаривавшие всё в поисках поживы.
Днепр потёк кровью. Широко, от берега и до берега, воды его покраснели, и восходные лучи отпрянули словно в ужасе.
Содрогнулась под ногами земля, тяжело вздохнули подземные глубины, овраги и балки, пещеры и тайные ходы. Логовища и укрывища, подвалы — а в старых домах поблизости, что были еще целы, кое-где просели потолки, пообсыпалась штукатурка, а иные стены так даже и вовсе потрескались.
А взрывы всё следовали и следовали и не кончались, и непонятно уже было, что там могло рваться.
Иннокентий Януарьевич выпрямился. В палатке он оставался один, и никто не видел, как вновь сгустилась тьма за его плечами, а тонкие губы растянулись в улыбке злого удовлетворения.
От полыхавшего в Заднепровье пожара сделалось светло, точно днём.
Стремительной рысью примчался один из порученцев, торопливо, захлёбываясь, принялся докладывать.
— Товарищ генерал! Товарищ член Военного совета! Товарищ Константинов на связи! Требует вас сей же час к аппарату!
— Георгий Константинович — очень-очень нетерпеливый
