Избранные произведения в одном томе

точно сожрет. Со стороны слепого глаза подкрадется — и привет дровосекам.
Держа оружие наготове, отступали. Двоечник отер пот со лба, заткнул пистолет за ремень.
— В кобуру убери, — строго приказал Вомбат. — Мы не в кино снимаемся!
— Ладно… все, нет их. Тот, который цел остался… ушел.
Да какой он целый! Азмун с Пургеном не меньше дюжины пуль в него всадили — и что? Покровит, покровит — и все. А потом пули сами выйдут. Или в том же подкожном жиру застрянут. Командир помнил, как одного такого «старика» им свежевать пришлось. Полсотни свинцовых дур насчитали. А бегал ре-е-езвенько!
— Р-разобрались! — скомандовал Вомбат. — Саня! Как у тебя?
— Чисто, — откликнулся Двоечник. — Песики все живое на пару километров вокруг распугали…
Что распугали — это хорошо. Значит, до Просеки можно идти более-менее спокойно. Медвепсы порой надежнее миноискателя. Значит, бродячих курочек можно уже не бояться. Да и прыгуны медвепсов за три версты обходят.
Дорога знакомая, последний раз здесь ходили неделю назад, никаких неожиданностей после группсов вроде быть не должно. Но настроение какое-то дурное. Предчувствие не предчувствие, мандраж не мандраж… Вомбат быстро оглядел ребят. Народ явно расслабился. Как и всегда после пальбы. Дима закурил свою долгоиграющую — обычно на переходе он себе такого не позволяет. Леня что-то самозабвенно жужжит Цукоше, как всегда вытягивая шею и подскакивая на ходу, словно ребенок после зоопарка. А вот Саня хмурится. Ага, тоже что-то чует.
— Санек. — Командир чуть замедлил шаг. Сейчас нужно говорить безразлично, даже вяло. Двоечник — человек тонкий, врубается быстро, но и паникер не слабый. А главное — ребят может завести на сорок пять оборотов. — Откуда мрак? Упал неудачно?
— Не… — Саня и так всегда скрипит, как пасту из тюбика выдавливает, а сейчас и вовсе паста кончилась. — Влево надо забирать…
Продолжения не последовало, но мужики услышали и тоже насторожились. Вчера ночью план перехода обсудили до миллиметра. Еще удивлялись, до чего ровный получился отрезок. Трехчасовой запас времени, правда, сожрали лягушки, но и до Просеки уже оставалось — чуть. Вомбат мысленно развернул карту. Нет, что-то Двоечник мудрит. Влево соваться никак нельзя. Там Новое Русло, сейчас оно как раз метрах в двухстах. Командир сам видел, что остается от человека в костюме химзащиты при падении в воду. Сам туда, конечно, не полезешь, но вот желающие помочь могут найтись, а самое главное, вода в Русле, похоже, живая — то и дело на берег языки длинные выбрасывает, добычу ищет. И далеко ж, бывает, зараза, выбрасывает! Бродячих курочек и группсов только так ловит. И до чего ж хитрющая! Никогда добычу без остатка не сгложет, хоть чуть-чуть гнилого мяса на костях да оставит. И на берег выбросит, вроде как приманка. А курочки с группсами тут как тут… вот и тягаются, кто быстрее… А вот на быстряков река не действует. Ни на полстолечка. Вползают, переползают, чуть ли не купаются. И вот ведь что удивительно — против того же быстряка кислотная граната — самое милое дело…
Дальше вообще атас: Железка, Гаражи, Горелые Вагоны… Чума, одним словом. И близко, отвратительно близко ТЭЦ. Вомбату вдруг показалось, что у него за щекой медный пятак.
— Влево надо уходить… — с тоскливой безнадежностью вновь проскрипел над ухом Двоечник, и только теперь Вомбат допер взглянуть вверх.
— Стоп. — Сглотнул, отметив, как закопошилась в животе изжога. — Ну, Саня, ну, ты монстр! Я ведь даже внимания не обратил на цвет тучи. Неудачный сегодня день, нехороший. Двоечник прав — сваливать надо.
Чуть повернул голову, чтобы слышали все. Не торопясь, но сжато, рублено:
— Изменения в маршруте. Уходим влево. Дистанция четыре шага. Я — первый, Двоечник за мной, Стармех замыкающий. — Взгляд Сани выражал уже полнейшее отчаяние. — Бегом.
Бежали тяжело. Казалось, уварившиеся мозги болтаются в башке, как в кастрюле. Вомбат автоматически замедлил шаг, огибая сыпучий склон. Так же, не раздумывая, прибавил скорости и с остервенением врубился прямо в черные заросли. Чуть не разодрал щеку веткой — вовремя пригнул голову. Если этими черненькими веточками поцарапаешься — сепсис почти гарантирован. Если только не применить немедленной ампутации… Шучу, шучу, конечно…
Недоумение за спиной уже сменилось полным пониманием. Молодцы, даже дыхание не сбили. Ровно идут, как всегда, в ногу, что удивительно, если учесть разницу в росте Цукоши и Лени, например.
Не глядя на небо. Под ноги. Под ноги. Левой. Правой. Держи темп. Не оцарапайся. Локтем сбивай ветки. Легко говорить, когда всей спиной чувствуешь белый от страха взгляд Сани и его паническое желание обогнать Командира и припустить