Избранные произведения в одном томе

Этьен водрузил на столик бутылку и стакан. Немного постоял около шезлонга, затем сел рядом и нерешительно пробормотал:
— Жорж, я не знаю, как начать…
— Начните с начала. Какие-то проблемы, дружище?
— Нет-нет-нет. Я… наверное, я поступлю неправильно… но…
— Старина Этьен, я не узнаю вас. Вы устали? Можете идти спать, я не обижусь. Вы вовсе не обязаны развлекать меня всю ночь.
— Ах нет, друг мой. Дело в том, что я знаю одну тайну. То есть даже не знаю, просто догадываюсь, что на моем острове существует какая-то загадка.
— Клад? Сокровища?
— Не смейтесь, это не Остров Сокровищ. Просто… просто вы мне очень симпатичны, и я считаю себя обязанным доставить вам максимум удовольствий. Пока, похоже, это неважно получается…
— Э нет, Этьен, не пойдет, таким вы мне совершенно не нравитесь. У меня нет причин быть вами недовольным. Я плачу деньги и получаю за них товар. Моя скука — это мои проблемы.
Вместо ответа хозяин поднялся и пошел в дом. Через несколько минут он вернулся, неся в руке небольшой пакет.
— Вот. Берите, но считайте, что я вас предупредил.
— Пока нет.
— Что — нет? — опешил Этьен.
— Вы не успели меня ни о чем предупредить. Садитесь, дружище, и рассказывайте, мне уже интересно.
— Я начну издалека. Среди моих постояльцев иногда попадаются совершенно удивительные чудаки… Вы читали книгу «Дети капитана Гранта», Жорж?
— В детстве — конечно. Насколько я помню, главным чудаком там был Паганель.
— Вот-вот, именно такого типа. Как правило, это люди, которые постоянно теряются, попадают во всякие передряги, а по пути делают массу открытий. Несколько лет назад ко мне тоже приехал такой вот Паганель. Начал он с того, что наступил на морского ежа, потом вылечил от какого-то экзотического лишая моего слугу, а кончилось дело тем, что он увлекся местными обычаями. Отношения у нас с туземцами традиционно прекрасные, его возили на праздники, брали на ритуальную охоту. Все было хорошо, пока он не уперся в Оато.
— Во что?
— Я говорил вам. Оато — это запрет видеть женщин их племени.
— Да, вспомнил. Я еще удивился, чего там запрещать.
— Вот видите, вам как мужчине это неинтересно, а в моем Паганеле взыграл азарт ученого.
— Слушайте, Этьен, а почему вы так странно его называете? Что, у него имени нет?
— Есть. То есть… было.
— Ага! — Жорж от любопытства даже снял с себя одеяло. — Его убили!
— Увы, мой друг. Единственный несчастный случай за всю историю моего отеля. Инцидент пришлось замять, иначе я лишился бы клиентов, ну, вы понимаете…
— Я понимаю. Так в чем же здесь загадка?
— Не знаю. Мне кажется, эти голографии…
Тут Жорж вспомнил, что действительно все еще держит в руках пакет.
— Что здесь?
— По местному обычаю, нарушителя Оато, верней, то, что от него остается, погружают на плот и отпускают в море. Они считают, что такому преступнику нет места на земле. К тому времени я искал месье… гм, я искал его уже сутки. Вышел на катере и наткнулся на плот.
— Что там было?
— О нет, Жорж, этого я не могу пересказать…
— Вы его похоронили? Здесь?
— Нет-нет-нет, ни в коем случае! Со мной сделали бы то же самое! Но я поддался какому-то импульсу и схватил с плота камеру.
— А потом вы поддались другому импульсу и напечатали голографии?
— Признаюсь, мне было очень страшно. Я даже отправлял материалы в Европу! Можете себе представить, во что мне встала межзвездная почта! Ох, Жорж, я, кажется, уже жалею, что начал вам это рассказывать!
— Предрассудки! И скорей всего никакой тайны тут нет. Давайте рассуждать логически: если там даже и запечатлена парочка местных уродин, что мне с того? А если нет — вы сами справедливо заметили, что азартом естествоиспытателя я не страдаю и в джунгли за ними не полезу. Согласны?
Этьен с грустной улыбкой покачал головой:
— Не согласен. То есть ваши логические построения верны, но вы забыли главное.
— Что именно?
— ЗАЧЕМ я дал вам эти голографии.
— Ну и зачем?
— Вам было скучно.
— Вздор. Мне так долго было весело… в системе «Дзинтарс», что после этого… — Жорж некоторое время молчал, вертя в руках пакет, а потом решительно его вскрыл.
Возможно, погибший был неплохим ученым, но голографом оказался прескверным. Смазанные снимки, сделанные, судя по всему, во время танца. Крупный план улыбающегося туземца — головной убор не влез в кадр. Следом он же, но в полный рост. Хижины, утварь… Группа разукрашенных людей. И в конце — несколько непонятных кадров. Просто зелень: пальмы и лианы. Жорж разочарованно поднял голову. Этьен стоял спиной к нему и смотрел на море.
— Видели? — Голос