Избранные произведения в одном томе

«своего», хотя от однообразных матюгов постоянно подташнивало. Однажды в стройотряде не выдержал и попытался объяснить своему однокурснику, что мат бывает, как известно, «эмоциональным» и «функциональным». Тот долго и внимательно слушал, ни черта не понял, но деньги стал одалживать чаще.
Этот Саша, внук Оксаны Сергеевны, ведь явно ругаться шел. Оно и понятно: когда у тебя из-под носа квартиру уводят, надо действовать. Но не решился. И деньги взял. Неловко как-то получилось. Игорь как раз из «Фуксии и Селедочки» вернулся. В кармане две бумажки по сто и лежали. Поддался минутному порыву. А может, больше надо было дать? Но как? «Ты подожди, кореш, у меня там в сейфе — десять тонн баксов, я щас сгоняю, добавлю бабке на похороны»? Нет, дал бы больше — подумали б, что откупиться пытаюсь.
Игорь сидел рядом с креслом и наблюдал, как медленно розовеет лицо Виталия. Два года назад, когда их отношения еще находились на стадии «доктор — пациент», Виталий подробно рассказывал о том, что видел ТАМ, под аппаратом. Игорь даже пытался записывать, но — увы! — рука, набитая писанием научных статей, с трудом справлялась с яркими картинами похождений в жутковатом алогичном мире. «Это достойно кисти Стругацких!» — как-то пошутил Игорь. Пациент мрачно поглядел на него и с тех пор стал замыкаться в себе. Позже, когда появилась «Фуксия и Селедочка», Виталий сделался шефом, разговоры после сеансов и вовсе прекратились.
Игорь подумал, что среди уже многочисленных его клиентов найдется не так уж много людей, чьи похождения в ТОМ мире ему действительно интересны. Иногда он напоминал себе уставшую, задолбанную Золотую рыбку: «Надоело, мужики, все просят одно и то же: терема, дворянство… Тоска!» Даже милейшая Оксана Сергеевна — интеллигентнейший и умнейший человек — вся была как на ладони. Поэтому вчера Игорь удивился сам себе, насколько разыгралось его любопытство. Он видел женщину Виталия второй раз. Сомнений не могло быть, именно она, испуганная и измученная, в сопровождении двух дуболомов привезла тогда Виталия в Центр. Отсюда и настороженность ее, и недоверие. Какими глазами она смотрела на Игоря! Что ж Виталий ей ничего не объяснил? Впрочем, этот человек редко пускается в объяснения. Скорей отшутился. Интересно, как же он работает? Игорь заметил, что даже у него самого, кандидата биологических наук и далеко не последнего человека в Нейроцентре, мозги начинают скрипеть с удвоенной силой в присутствии шефа «Фуксии и Селедочки». Есть в этом мужике сила. Вот и женщина у него… Другой бы всю жизнь мучился, как такую удержать, а у Виталия, наверное, и мыслей-то таких не возникает. Ужасно все-таки интересно, ЧТО она видела? Потому что лицо у Светланы после сеанса было (простите за сравнение), как у Марии Магдалины, когда она уже все поняла и решила с Иисусом идти.
Виталий в кресле открыл глаза. Никакого выражения в них еще не было. Но уже через минуту он с силой провел рукой по лицу и встал. Как всегда, пружинисто и резко.
— Отлично, шеф. Спасибо. Буду собираться.
Игорь укладывал деньги в сейф, когда его внимание привлекли странные звуки, доносившиеся из коридора. Виталий уже уехал, Игорь сам слышал, как отъезжала его машина. Да и вообще в «Фуксии» в такое раннее время никого быть не могло.
Запыхавшаяся Юля, медсестра из отделения, буквально упала Игорю на руки:
— Игорь Валерьевич! Скорее! Там такое! Ужас!
Девушку колотило. Она села прямо на пол и разрыдалась.
— Ну-ка, вставай. — Больше всего Игорь ненавидел любую панику. — Пошли!
«Пошли» — это сильно сказано. Юлю пришлось тащить за собой, раза два она безуспешно пыталась потерять сознание. Тем не менее он предварительно проверил, все ли важные двери заперты в Оздоровительном центре.
Ольга Геннадьевна, старшая сестра, сидела в коридоре, положив руки на телефон. Лицо ее было в красных пятнах. Где-то шумели и бегали, послышался звон разбитого стекла.
— Здравствуйте, Игорь Валерьевич, — хрипло сказала она, вставая. — У нас ЧП.
Больной Сапкин Степан Ильич лежал у окна, скорчившись и подобрав под себя колени.
— Сердце? — быстро спросил Игорь, вспомнив недавние жалобы пациента.
Сзади кто-то всхлипнул. Ольга Геннадьевна молча покачала головой. Потом сглотнула и нерешительно сказала:
— Мы решили не трогать его до прихода милиции…
Черт возьми, при чем тут милиция? Игорь решительно подошел к лежащему Сапкину и перевернул его на спину. Да-а-а. Широко раскрытые мертвые глаза уставились в потолок с почерневшего лица. Пижама разодрана в клочья, грудь — как будто десяток бешеных кошек исцарапали. На шее синяки.
— Кто?
Ответом были рыдания Юли:
— Я… Я ничего не слышала… Никто не заходил…