Избранные произведения в одном томе

— Да, чтоб ты знал! Это закрытые данные! Ты в метро вообще — ездишь? Слышал, тетка-диктор противным таким, слащавым голосом все время говорит: «За последний месяц пять человек навернулись с эскалаторов! Короче, дорогие гости нашего города, держитесь крепче и не засовывайте руки куда не надо…» Помнишь?
Саша, конечно, не раз слышал подобные нравоучения, правда, не в таких выражениях, но смысл был передан верно.
— Так вот, ты пойди найди эту тетку и спроси ее тет-а-тет: а на самом деле, чего здесь у вас творится? Она не скажет! — Миша торжествующе откинулся на стуле и чуть не упал. — Я скажу! Хреновые у нас, мужики, дела в метро творятся! Народ на рельсы падает, телевизоры на станциях бьют… Причем только на нашей линии! Я проверял! Дальше «Площади Ленина» тишь да гладь, в смысле — как обычно, норма. А у нас… — Он придвинулся близко-близко к Саше (глаза у Миши были совершенно безумные) и, почти падая ему на грудь, страшным шепотом закончил: — Только не пойму, какой нужно быть сволочью, чтобы из того искусанного вагона умудриться шубу спереть? — после чего рухнул на пол и заснул.
Саша проснулся оттого, что жутко затекла рука. Попытался перевернуться на другой бок и обнаружил, что с ним на кровати спит Валера Дрягин. Не пытаясь вспоминать подробностей вчерашнего, Саша обнаружил в себе такую страшную тоску, что его прошиб холодный пот. Он осмотрелся. Около двери лежал старый матрас и зимнее пальто. Рядом на полу стоял будильник. Миши не было.
Дрягин проснулся бодрый и веселый. Он надел очки, тут же раскопал в пепельнице хабарик пожирнее, отхлебнул воды из чайника и закурил.
— Санек! — донеслось из коридора, и в комнату без стука зашел Трофимов с третьего этажа. — Одолжи утюг, мне сегодня в Управление ехать… Здорово! — кивнул он Валере. — Слушай, это правда, что тебя ночью с милицией домой привели?
— Совершенно верно, гражданин, она и сейчас здесь, — ответил Дрягин, доставая удостоверение.
Трофимов на мгновение растерялся, потом робко вякнул:
— Извините… — и выскочил, забыв про утюг.
— А где Мишка? — отсмеявшись, спросил Саша.
— Так ему же к девяти на дежурство. Не помнишь, как он тут будильник донимал? — Валера поднял из-под стола какую-то папку и вслух удивился: — Вот чудила! Документы забыл! Надо ему завезти. — С интересом полистал, не преминув пояснить: — Очень неэтично поступаю. — Ткнул пальцем. — Надо же, какие дурацкие фамилии бывают: Опь. Не Обь, «п» в середине. Представляешь, Саша, Опь Юлия Борисовна. С ума сойти. А вот у меня однажды потерпевший был по фамилии Ковбаса. Слышишь, Саш? Чего мрачный? Депресняк пришел? Ерунда, сейчас исправим. Поехали к Мишке, пивка купим, человеку отвезем, представляешь, как ему сейчас хреново? Поехали, потом приберешься…
Саша поражался бодрости Валеры. В метро, перекрикивая шум, Дрягин сообщил:
— Видел я твоего Поплавского. Скользкий, как мыло.
— Ты что, к нему ходил? — поразился Саша. — Зачем? — Он не то чтобы жалел о том, что втянул в дело о наследстве Дрягина. Просто после встречи с Игорем, а особенно после похорон бабушки, им овладело такое равнодушие и тоска, что единственным желанием было поскорее уйти в рейс, да на подольше. Кстати, и разговоры такие уже ходили, даже сроки называли — месяцев пять-шесть.
— Был я у него. Да не переживай, не по твоему делу. Человека у них в институте убили. Как раз в отделении твоего наследничка.
— Убили? Как? Кого?
— Отвечаю по порядку: убили. Задушили руками. Больного одного. — Валера задумчиво прищурился куда-то в сторону.
Саша обернулся и понял, кто отвлек внимание Дрягина. Напротив сидела симпатичная девушка и читала очень толстую книгу.
— Как ты думаешь, — серьезно спросил Валера, — это у нее Карл Маркс или «Справочник по внутренним болезням»?
— Да подожди ты! Расскажи поподробней!
— Ну что тебе рассказать! Кстати, Сань, а ты заметил, что люди стали по-другому реагировать на сообщения об убийствах? Никто не интересуется, КТО убил. Все спрашивают — КАК? — Поезд остановился на станции, и Валера, привлекая внимание девушки, повысил голос: — Обыватель требует жареных фактов!
Эффект был достигнут. Девушка подняла голову и серьезно посмотрела на него. Дрягин с обворожительной улыбкой подошел к ней и заглянул на обложку книги. Лицо его тут же разочарованно скривилось, он развел руками и вернулся к Саше:
— «Мифы Древней Греции».
— Ну и что?
— А то. Она мало того, что до жути серьезная, так наверняка еще и до тошноты романтичная.
— Почему до тошноты? — Саше стало обидно за незнакомую девушку, потому как и он считал себя романтиком в душе.
— А, — махнул рукой Дрягин, — хлопот много, толку