Избранные произведения в одном томе

Но вы сами только что признались, что врете за деньги. Фраза броская, да и от истины, наверное, недалеко?
— Сдаюсь, сдаюсь. Здорово вы меня поддели. Тогда хотите козырь?
— Сделайте одолжение.
— Я вспомнил. Вас зовут Светлана. И я вас видел на одной очень крутой презентации. А ваш приятель — это Виталий Николаевич Антонов, президент акционерного общества «Петер-Экстра». Точно?
Ну вот, час от часу не легче! Россия и инкогнито — две вещи несовместимые.
— Да. Но предупреждаю сразу: если вы когда-нибудь попробуете разыграть ваш козырь и хотя бы полслова из нашего с вами приватного разговора окажется в печати — у вас будут крупные неприятности.
Задумался. Кажется, разозлился. Видимо, соображает: лезть на рожон или попытаться подружиться. Лапочка, какой ты журналист! Твои полторы мысли на лбу написаны! Так, решился.
— И как ваш приятель вас одну так далеко отпускает?
Да не нажимай ты так на слово «приятель»! Похоже, мы начинаем друг друга раздражать.
— Я не произвожу впечатление человека, способного самостоятельно путешествовать?
— Я хотел сказать: такая красивая женщина. И одна.
Э, да ты просто дурак… Вот главный недостаток самолета: нельзя встать и уйти. Далеко.
Светочка достала сигарету. Сработал инстинкт: зачем зажигалка, если рядом мужчина? Молодец, этот этап прошел отлично! Без малейшей заминки перед ней появился огонек. Натаскан, натаскан на околосветских тусовках, вижу.
— Светлана, вы обиделись?
Обойдешься, добрый молодец, на тебя еще обидки тратить.
— Извините, я не представился. Меня зовут Гена. Гена Слюпаков. Фамилия не звучная, поэтому я пишу под псевдонимом Пахмутов. Веду музыкальный раздел в одной газете. А вот сейчас на фестиваль бродячих музыкантов в Париж еду.
Спасибо. Надеюсь, на этом с биографией будет покончено?
— Может, выпьете еще чего-нибудь?
— Выпью. Того же.
— Светлана, разрешите вопрос? Клянусь, что никому не скажу и никак не использую ваш ответ.
— Спрашивайте.
— Ваш приятель, Антонов, он действительно собирается прибрать к рукам весь наземный транспорт в Петербурге? Говорят, что он скупил уже все автопарки и занялся трамваями и троллейбусами?
— Знаете, Гена, — спокойней, спокойней, не выливай на него весь свой гнев, он может умереть от передозировки, — вы женаты?
— Да, а почему…
— Если я сейчас спрошу: когда у вашей жены месячные? Даже если вы это знаете, в чем я лично сомневаюсь, вы ведь мне этого не скажете? И вопрос мой покажется вам как минимум неделикатным?
— Ну, зачем вы так… Откуда такая ненависть?
— Я скажу. — Ох, мать, плоховато у тебя с нервами. Да и второй бокал «мартини», наверное, был лишним. — Знаете, чем отличается журналист от золотаря? Золотарь приедет, дерьмо уберет — и чисто, и запаха нет. А журналист найдет одну маленькую кучку да так разворошит, что потом месяц на весь город воняет!
Ох, зря ты так. Просили тебя триста раз: не мечи бисер перед свиньями.
— Если вы не переносите людей, почему ваш Антонов вам самолет не купит?
Прекрасно. Это уже из трамвайной серии: «не нравится толкаться — поезжай на такси».
Светочка щедро улыбнулась Геннадию Пахмутову и достала из сумочки сигарету и зажигалку.
Из самолета она вышла с сильнейшей головной болью. Ощущение было такое, как будто она пробежала километров десять (как это называется — в полной боевой выкладке?) с рюкзаком тухлой рыбы.

Отличный был план. Отличный! Вомбат, несмотря на серьезность ситуации, аж захихикал, потирая руки. Потом легонько двинул Саню в плечо: молодец, дескать, мужик, головой работаешь!
Утро продирало глаза нехотя, словно раздумывая: светать или нет. Фиолетовые сполохи ТЭЦ в такое время выглядят почему-то особенно жутко. Проснулся Цукоша. С трудом сел, потирая лицо. И тут же подполз к Зеленому. Плох, очень плох. Не надо быть врачом, чтобы понять это с первого взгляда. Штрипок еще спал. Дышал ровно, не вздрагивал.
— Мужики! — Вомбата распирало желание немедленно рассказать всем про Санин план. — Тут Двоечник кое-что накумекал. Если получится, промылимся, как в бане.
Вряд ли это можно назвать проявлениями энтузиазма. Единственный, кто мог бы оценить этот гениальный план по-настоящему, это Стармех. Но тот проснулся с нешуточной обидой на весь белый свет, где для него не нашлось ни щепотки курева. Сидит, грызет какой-то сучок, мрачно по сторонам зыркает. Ладно, господа слушатели,