Избранные произведения в одном томе

слушая, отозвался Игорь, — поговорите об этом с Александром Иосифовичем.
— И еще вам звонили…
— Хорошо, хорошо. — Как, наверное, противно быть такой маленькой, глупой и незаметной.
— Просили перезвонить Антонову.
Игорь почувствовал легкую досаду. Неужели отменяется праздник? Совершенно по-детски стало жаль выглаженного костюма, дурацкой радости по поводу встречи со Светланой, да просто возможности вкусно поесть и выпить.
— Алло, Виталий Николаевич? Еще раз — здравствуйте. Это Поплавский. Вы звонили?
— Да. Доктор, ты там что-то говорил про нейрограмму? Я смогу подъехать послезавтра, вечерком.
— Хорошо. А сегодня…
— Все в силе. Света за тобой заедет. Ну, все. Жду.
Игорь повертел трубку в руках, недоумевая: зачем такой занятой человек, как шеф, отвлекался на такую мелочь?
Примерно полчаса ушло на то, чтобы найти с Борей общий язык. С неповторимым шиком пианиста, пробегая по клавишам, тот демонстрировал огромные возможности своего компьютера и почти не слушал Игоря.
— Подожди, подожди, это, конечно, очень здорово, но давай ближе к делу. Мне нужно всю эту кипу простыней с нейрограммами засунуть внутрь, чтоб программа была. Интересует меня, скажем, Иванов Иван Иванович. Я по кнопкам: шлеп-шлеп, а на экране — изображение. Все пики на местах, и характеристика внизу готовая. Понимаешь?
— Э-э-э, так здесь сканер нужен, — авторитетно заявил Боря, — и вообще работы — до фига.
— Ну и что? Давай поработаем.
И они поработали. Давно уже Игорь не получал такого удовольствия от общения с умным человеком с собственной мыслительной деятельностью.
— Ты говоришь, что я умничаю? — шумел Боря. — А сам? Накручено-то, накручено! IF, WF, RV — это что такое, я у тебя спрашиваю?
— Ничего особенного, названия пиков. Ну, то есть не самих пиков, а как бы полос. Могу расшифровать. WF, например, это Wide Fantasy. Определяет способности к непредвзятому ассоциированию, фантазии…
— Ясно. А почему это все по-русски не написать? — Боря грозно шевелил белесыми бровями. — Все это для того, чтобы простому человеку мозги запудрить посильнее!
— Ладно, уймись. Что поделаешь, традиция такая, все по-английски называть.
Часы показывали половину седьмого, а работа была еще в самом разгаре, причем уже что-то вылуплялось, вырисовывалось и вытанцовывалось. Уходить не хотелось.
— Извини, Боря, мне бежать надо. Давай завтра с утра закончим?
— Ладно, ладно, вали. Я еще посижу.
Игорь еще постоял немного за спиной Бориса, с уважением наблюдая, как мелькают на экране разноцветные прямоугольники. Машина беспрерывно что-то спрашивала, переспрашивала, ненадолго задумывалась, а затем под чутким Бориным руководством переваривала очередную нейрограмму.
— Спасибо, Боря, до завтра.
— Счастливо. Только раньше двенадцати не заходи, я поспать люблю.
Последний кусочек дня был самым приятным. Игорь облачился в костюм и долго вертелся перед шкафом в ординаторской, пытаясь разглядеть свое отражение в полированной дверце. Резко зазвенел телефон.
— Игорь Валерьевич, вы еще на месте?
— Нет, Александр Иосифович, — весело ответил Игорь, — вы ошиблись. Меня здесь уже нет, я убежал три минуты назад.
— Как жаль. — Деликатный Тапкин совершенно не умеет настаивать на своем, чем и пользуются окружающие. — Я хотел с вами посоветоваться. Дело в том, что Маша отдала мне подготовленную статистику. Вы знаете, так странно… Но если вы спешите, мы об этом поговорить завтра…
— Завтра, любезнейший Александр Иосифович, завтра, — благодушно заверил Игорь и повесил трубу. Что может быть странного, а тем более важного в каких-то дурацких таблицах? Ведь, как известно, есть ложь, большая ложь и статистика. Он еще успел мельком подумать, что у Тапкина необычный, встревоженный голос, но тут же забыл об этом.
— Как я выгляжу? — на всякий случай поинтересовался Игорь у дежурной медсестры и, получив в ответ восхищенное «ах», выскочил на улицу.
В районе Сестрорецка его посетило такое прекрасное настроение, что он даже позволил себе немного помечтать. Например, о том, что едет в собственной машине в собственный загородный дом и что женщина, сидящая рядом… Стоп, достаточно. Далеко занесло. Хреново возвращаться будет.
Сегодня праздновали вторую годовщину «Фуксии и Селедочки». Черт побери, кто бы мог подумать, что внешне совершенно неприметное здание, чуть в стороне от шоссе, окажется внутри сущим раем! Единственный круглый стол посреди зала ненавязчиво посверкивал бокалами и столовым серебром (неизвестно почему, но Игорь был готов поклясться, что это именно серебро).