Избранные произведения в одном томе

и туда, в раскрывшееся мягкое подбрюшье, ударили ракеты.
Броневой корпус лопнул. Ослепительно белое пламя поглотило избитый корабль вместе со всем экипажем. Рэмбо проворчал нечто вроде «кажись, боезапас рванул…», хотя, конечно, ничего похожего на артиллерийские погреба современных Саше военных кораблей на жжаргском мониторе не было. Тяжелыми ракетами жжарги не пользовались, а мелкие, взорвись они хоть все разом, не смогли бы превратить монитор в облако раскаленного пара.
Однако потеря одного корабля не могла остановить жжаргов. Их легкие крейсера к тому времени расширили проход в минном поле… и вперед пошла остальная армада.
— Всем, всем, всем! — Голос Бати в наушниках был спокоен и холоден. Он не воспользовался шифратором. Пусть жжарги тоже послушают. — Главные силы флота уже идут сюда. Нам надо продержаться. Отступление запрещаю. Надеюсь, что все матросы и офицеры исполнят свой долг. Да поможет нам Бог. Отбой.
В контролируемое доселе русским флотом пространство медленно и торжественно вплывали жжаргские линкоры «Конго» и «Цукубо» (названия, разумеется, были условные, присвоенные самими же землянами. Как именовали свои корабли сами жжарги, оставалось тайной за семью печатями). Первые истребители уже срывались с полетных палуб жжаргских авианосцев. И мчались на помощь горящим мониторам легкие жжаргские крейсера, на полном ходу расцветая огненными фонтанами.
Первым получил пробоину «Счастливый». Плазменный заряд с одного из легких крейсеров разворотил борт двигательного отсека. Правда, и сам жжарг не уцелел. «Счастливый» в упор угостил его из всех ракетных стволов левого борта — и, уже лишенный хода, пронесся мимо хвостатого огненного шара, в который обратился его противник.
«Валдаи», точно рабочие пчелы, сновали между полем боя и своим «ульем» — вспомогательным крейсером «Камчатка». С лихорадочной спешкой навешивался новый боекомплект — и штурмовик вновь уходил в гущу сражения. Правда, дивизион кавторанга Ивахнова уменьшился почти на треть — после того как в дело вступила дюжина жжаргских крейсеров.
— Кажись, приплыли мы, Саня, — хладнокровно заметил Рэмбо. Их «Валдай» уже второй раз шел за новым ракетным грузом. — Счас нам эти утюги вмажут…
Несмотря на все усилия встроенного кондиционера, по лицу Саши стекал пот. Пальцы начали неметь — как ни крути, практики таких боев у него не было. Правда, не было и испуга. Все-таки он до конца не верил в то, что, погибнув здесь, он умрет и в Питере. Умом знал, сам говорил об этом Михаилу — а вот окончательно увериться так и не смог. Раздвоение личности, да и только. Что там Игорь плел про иллюзокомплексы?.. Его б сюда, умника.
Штурмовик сбрасывал скорость. На врезном квадрате псевдоэкрана появилась черная зияющая пасть трюма. Магнитные захваты мягко вели «Валдай» к постам заряжания. Механические руки уже протягивали ракеты, готовясь подвесить их на пилоны. И в этот момент «Камчатку» накрыло по-настоящему.
Случайный выстрел. Такое бывает в каждом бою. Но подобные случайности могут в одночасье по-иному повернуть весь ход сражения.
Из трюмных люков вырвалось кипящее пламя. Последнее, что могли сделать бортовые вычислители, — это отдать приказ на старт всем ракетам, находившимся на постах перезарядки. Штурмовик Сани и Рэмбо уцелел только благодаря этому. Михаил дал форсаж. «Валдай» рванулся вперед, корежа причальные замки. А на Санином экране стрелка-радиста силуэт-символ «Камчатки» подернулся рябью и исчез. Из команды не спасся никто.
Теперь, расстреляв боезапас, «Валдаи» могли лишь огрызаться огнем маломощных лазеров.
— Отходим от крейсеров! — скомандовал Ивахнов. Голос его был тверд и спокоен — как бывает у человека, которому уже вынесен смертный приговор и тот испытывает нечто вроде странного облегчения — изматывающая душу неизвестность наконец кончилась.
«Валдаи» имели теперь иную цель — жжаргские истребители и бомбардировщики первой волны, которые намеревались покончить с «Ташкентом» и «Ужасным» — самыми грозными в составе Шестой минной. Часть жжаргских БКА избрала целью подбитый, лишенный маневра «Счастливый».
— Борты «два ноля два», «четыре», «пять», «восемь» и «девять»! — гаркнул Ивахнов. — «Везунчика» прикройте!
«Везунчиком» в Шестой минной называли эсминец «Счастливый». Сейчас «Везунчик», потеряв ход, с разбитыми двигателями и обширными пожарами на артиллерийской палубе, медленно дрейфовал в направлении минного поля. Теоретически, конечно, свои собственные мины для него полностью безопасны — хоть налетай на них, хоть с маслом ешь, но испытывать на себе надежность работы систем распознавания «свой — чужой» никому, естественно,