Избранные произведения в одном томе

столкнулся с Ними. Точнее — с Ним. Второй был так, сбоку припека. А вот этот…
Не слишком высокий, коренастый, нос картошкой. Лицо простоватое. Глаза светлые, смотрят прямо. Из упрямцев — сразу видно. В форме лейтенанта, но сидела она на нем, как на корове седло, хотя и была вычищена и выглажена до немыслимой степени. На левой стороне черного кителя — серебряный штурмовик в обрамлении дубовых листьев — знак дивизиона «Валдаев». Ничего особенного как будто бы нет, простецкий парень, по мобилизации попавший в летную школу (эх, а до войны такую вот деревенщину на пушечный выстрел к аристократическому корпусу не подпускали!), такие в имении на поденные работы нанимались десятками…
Так почему же у Юрия все похолодело внутри, когда он столкнулся взглядом с этим парнем? Впрочем, уже далеко не парнем — за тридцатник мужику перевалило. И сила в руках явно мужская. Такие в драке упорны…
Да. Похолодело. Именно похолодело. Потому что незнакомый лейтенант смотрел так, словно ведал все до единой Юрины потаенные мысли: и про лайбы с товаром, и про убитого грека, и про готовящуюся расправу со «Стремительным»…
Директора Саша узнал сразу. Было что-то жуткое в этой по-бычьему мощной шее, в болезненно вздувшихся, точно от силикона, мускулах, в этих глубоких глазах, в которых — он не мог ошибиться — напрочь отсутствовала душа. Облаченный в форму, Директор сидел в дальнем полутемном углу бара, пристальным взглядом обшаривая каждого входящего и выходящего. И Саню он тоже узнал сразу — то есть не узнал, конечно же, они не встречались там, в Петербурге, — но сразу понял, что это — по его особу.
— Миша, это он, — одними губами произнес Саня. Рэмбо коротко кивнул. В глазах его появился уж было забытый ментовский блеск — словно он, лейтенант Михаил Шестаков, собирался вот так запросто подойти к Директору и рявкнуть нечто вроде: «Добегался, шпонт? А ну руки за голову!» — после чего нацепить на взятого наручники и засунуть в отделенный «аквариум», накатав после этого протокол задержания.
— Ну все, дальше я сам. — Михаил небрежно отодвинул Саню плечом и, ехидно улыбаясь, двинулся прямо к Директору.
«Он что, с ума сошел?» — мелькнуло в голове Самойлова — за миг до того, как Директор выстрелил.
Мало кто, кроме душевного друга Валерки Дрягина, знал, что лейтенант Миша Шестаков, большой любитель спиртного и девочек (все мы грешны, что поделаешь!), прежде чем стать лейтенантом, служил в СОБРе, в группах захвата, и брал не одного толстомордого бандита размерами вдвое побольше его самого, Миши. Оттуда, собственно, и пошло его прозвище — Рэмбо. И потому пальцы Юрия еще только нажимали на спусковой крючок лазерного пистолета, а Михаил уже рванулся в сторону, опрокидывая столики, кувырком через плечо уходя от нацеленного в него луча — подобно тому, как не раз уходил таким же образом от рэкетирских пуль в родном Питере.
Кричали люди.
Не помня себя, Саша бросился следом за Михаилом.
Юрий выстрелил еще дважды и оба раза промахнулся. Четвертого выстрела не последовало — словно в американском боевике, Рэмбо ударом ноги вышиб у Директора оружие.
— Спокойно! Всем оставаться на местах! — рявкнул лейтенант Шестаков. И было в его голосе нечто такое, отчего все присутствующие словно бы окаменели. Профессионально заломив Директору руку за спину, Михаил толкнул его к выходу.
Остолбеневший от всего этого Директор не сопротивлялся.
В виски Сани ударила волна тупой боли. Что-то злобно ввинчивалось в кости черепа, стремясь пробиться внутрь, ворваться в мозг, разметав его серыми ошметками. Мир вокруг начал подергиваться уже знакомой пеленой. Но теперь Самойлов уже не боялся. Это значило — они с Рэмбо на правильном пути. И те неведомые, что до поры до времени оставались за сценой, наконец оказались принуждены на нее подняться. И что бы ни говорил Игорь о «несокрушимой мощи», мощь эта оказалась, конечно же, не «несокрушимой». ИМ пришлось вмешаться. ОНИ не могли уничтожить Саню, прихлопнуть его как муху. То есть на самом деле, конечно, могли — но для этого им нужны были жжаргские эсминцы и линкоры, плазма и лазеры, бомбы и снаряды. Сказать «крэкс, пэкс, фэкс» и отправить его, Сашу Самойлова, в небытие у НИХ не получалось. ИМ приходилось играть по правилам. По правилам того мира, в котором оказался он, Саша Самойлов.
Боль вовсю таранила его волю. В серой дымке видна была только напряженная спина Михаила. Больше ничего.
Ну и еще слышался их диалог с Директором:
— Иди, гнида, иди, так твою и растак… Эх, попался бы ты мне, когда я в СОБРе служил… Пятка б ребрышек точно недосчитался…
— За… за что?.. П-предъяви… ордер… — это хрипел полупридушенный Директор.
— Ордер? Какой тебе еще ордер, перетрах