Избранные произведения в одном томе

да и только.
День выдался удивительно теплый. Они стояли на обочине шоссе. Судя по всему, их забросило куда-то на юг, к совхозу «Шушары» — или как он тут называется?
Памятуя опыт прошлого путешествия, Саша первым полез за пазуху, с немалым изумлением вытащив на свет Божий солидного вида паспортину, в синем переплете из настоящей кожи, с вытесненным двуглавым орлом. Новым, российским, а не имперским, к которому он успел привыкнуть в прошлом странствии. Внутри документ скорее походил на привычный Саше загранпаспорт, чем на обычный общегражданский.
— Солидная работа. — Дрягин тоже вертел в руках бумаги. — Это, наверное, уже традиция — смотреть, кем ты тут окажешься? О, Сань, гляди-ка!
Дрягин протягивал Самойлову не менее внушительное, чем паспорт, удостоверение.
— «Частный детектив Дрягин В.И.», — прочел Саша. — Ну, круто, Валера, поздравляю! Небось всегда о таком втайне мечтал?..
— Мечтал, — чуть помедлив, признался Дрягин. — Чтобы не висели надо мной никакие идиоты начальники с их процентом раскрываемости и бесконечными отчетами, чтобы отвечал я только перед своей совестью… Эх, да что говорить! — Он махнул рукой. — А ты, ты-то у нас кто?
— А твой помощник! — Саша с ехидцей показал Дрягину язык. — Во, смотри!
Почти столь же внушительного вида «корочки» гласили, что предъявитель сего Самойлов А.Ю. действительно является помощником частного детектива Дрягина В.И., регистрационный номер такой-то, разрешено ношение оружия, марка… номер… действительно по… выдано…
— Хо, да это ж мое родное отделение! — удивился Дрягин, едва глянув на печать учреждения. — Много ж воли у них тут стало — такие ксивы выдавать… А что у нас еще?
Еще оказались ключи. Числом четыре в одной связке.
— Так, этот — от сейфа; этот — похоже, от входной двери… этот — тоже… а вот этот как будто от навесного замка… А-а, наверное, я этим замком железный ящик с оружием и боеприпасами запираю…
— Ага, а вот только где эта хата находится? — осведомился Саша. У него самого никаких ключей не нашлось. Впрочем, как и денег. И оружия.
— А вот мы сейчас до города доберемся и все узна-а-аем, — загадочно протянул Дрягин. — Эх, и оттянемся же!..
— Э, ты что, ты что! — всполошился Саша.
— Да не бойся ты. Просто если уж в бой идти, так тут либо плакать, либо смеяться. Не всегда даже к серьезным вещам серьезно относиться нужно. Ага?
— Ага, — согласился Саша, более всего напоминая самому себе небезызвестного Пятачка, который для бодрости все время говорил «ага».
— Ну так пошли. Голоснем. А то финансы поют романсы…
— Голоснем? — усомнился Саша. — Да кто ж из шоферюг настолько дурным окажется, чтобы двух здоровых мужиков подсаживать?..
— Попитка — не питка, как говорил Иосиф Виссарионович…
К изумлению Саши, тормознула первая же машина — здоровенный трейлер, весь уляпанный яркими эмблемами: Минск, Киев, Витебск, Гродно, Брест, Смоленск, Москва.
— Старик, до города докинешь?
— А чогхо ж нэ докынут? — Узкоглазый водитель — не поймешь, восточный какой-то — широко улыбнулся. — Докынэм! К мэтро нэбось?
— К мэтро, к мэтро, — широко улыбнулся Дрягин, немедленно плюхаясь на сиденье рядом с шофером. — К ближайшему.
— Та блыжайшая здэсь «Московская», другхих нэту, — водитель дал газ.
За время короткого пути от «Шушар» до площади Победы (скажи, пожалуйста, и здесь эта «Очередь на фоне стамески», как называли коренные ленинградцы безвкусный памятник, воздвигнутый на круглой площади, в которую вливался идущий с севера Московский проспект) Валера Дрягин вовсю демонстрировал искусство «качать на косвенных», как сказал бы Таманцев, герой богомоловского «Августа сорок четвертого». Только здесь «косвенными» были не улики, а невинные наводящие вопросы, которыми Дрягин засыпал словоохотливого драйвера.
И они узнали много интересного.
Во-первых, перестройка тут прошла, так сказать, «быстро, резко, круто и молча». Не успели оглянуться — а кругом один «капыталызм». Зачинателя, любившего, как известно, «УглУбить, внЕдрить, сформИровать» и после всего этого «уйти оплодотворенным», тихо-мирно в девяностом спровадили на пенсию астрономического размера. После чего реформы покатились как снежный ком. В результате обошлись без очень многих печальных эксцессов.
Во-вторых, никакого распада Союза не было. Тихо-мирно, подкрепляя чем надо, водрузили над Кремлем старый трехцветный флаг, вернули двуглавого орла, и западники тотчас завопили о росте русской опасности.
В-третьих, «жить стало лучше, жить стало веселее», хотя водяра подорожала безмерно, что весьма огорчало симпатичного водителя.