Избранные произведения в одном томе

плечами: да, болтали бабы на базаре, что нечисть шалит, охотникам девушки полуодетые мерещатся, ну так они про это всегда болтали, образованному человеку во всё такое верить даже и неприлично. После войны много чего жуткого и странного по дебрям случалось, лешие и прочие обитатели во время боёв чуть с ума не сошли — чего ж теперь удивляться-то? И хотя случались после войны в заречных лесах трагедии, но случались они по причинам понятным, хоть и горьким, главным образом от не разорвавшихся вовремя мин или снарядов. Чтобы кто-то погиб, нечистью задранный, — нет, давно уже не бывало.
Скворцов встретил их возле горисполкома — подтянут, выбрит, освежён одеколоном. Собран. Вместо костюма с галстуком — полувоенный френч с портупеей, на ней — пистолетная кобура.
Не пустая.
Рядом вместе со своей командой вышагивал и лейтенант Морозов, и выглядел он — краше в гроб кладут. Ночью точно глаз не сомкнул, и это самое меньшее.
— Ну, удачи вам, ребята, — сердечно простился председатель. — Маша, Игорь, на два слова…
Вы не серчайте на меня, товарищи маги. Так уж вышло, — развёл он руками. — Помните, что я вам вчера говорил. Про товарищей наших, десять лет назад смерть геройскую принявших. За Родину, за народ трудовой… Думал я о том, что вы сказали, Машенька. Если и остался кто… Может, от фрицев гостинец, но если… из наших кто там, в болоте, не мёртвый… Не надо их имена полоскать. Что они за черту шагнули — так не нам их судить. Что немцы такого в ход не пустили — то их фашистское дело. А наши вот пустили. И победили! Хотя и сами полегли!
— А вы-то, Иван Степаныч, были знакомы с ними?
— Нет, Маша, не был, — вздохнул председатель.
— Хоть приблизительно узнать, что там было. Виктора Арнольдовича скоро никак не расспросить, а людей спасать надо. Не вспомнили вы ещё чего-нибудь, что нам бы помогло?
— Не говорили мы с Витей о таком. Может, не хотел лишний груз на меня валить, а может, думал, не пойму. Сказал лишь, что такое даже фашисты в ход пускать боялись, хотя и была у них в то время похожая разработка. Знаете, как с газами? В империалистическую-то, в первую германскую, травили друг друга без устали, а в Отечественную — уже нет. Больно газы страшными сделались. Глазом моргнуть не успеешь, а полстраны в кладбище обратится, твою собственную армию не исключая. Таскали мы всю войну противогазы, таскали, да, к счастью, обошлось всё. Так что… счастливо сходить, невредимыми вернуться. И пропавших найти!
— Найдём, товарищ председатель, — хмуро и решительно сказал Игорь, не глядя на Скворцова.
— Вот и славно. Это по-нашему, по-большевистски… Морозов! Готовы?
— Так точно, — хмуро бросил лейтенант. — Товарищ председатель! А может, всё-таки…
— Не может! — оборвал его Скворцов. — Всё, хватит время терять! В добрый путь. И возвращайтесь. Пожалуйста.
По знакомой тропе идти было проще. Прозрачный воздух звенел, что-то на тысячу тоненьких голосов пело и стрекотало в траве. Утро выдалось ясное, чудесное. Почти такое же, как второго мая, когда почти окончательно стихли выстрелы в Берлине и младший лейтенант Игорь Матюшин, расписавшись на рейхстаге, глазел на почерневшие от копоти Бранденбургские ворота.
Засечки, оставленные Машей, никуда не делись, так что нужное место отыскали без труда.
— Лешаки смотрят, — вполголоса проговорила Маша, вглядываясь в окружавшую их чащу.
Игорь молча кивнул. Лесная нечисть (или, вернее, нелюдь — особого вреда от леших не было, а порой удавалось и существенной помощи добиться) напряжённо ждала. Из-под еловых лап выглядывали самые мелкие и шустрые. Игорь шикнул на них, и лохматая мелочь бесшумно кинулась прочь. Кто-то с перепугу поднял зайца, и длинноухий стриганул по краю болота.
— Боятся топи, шантрапа.
— Правильно боятся, — кивнула Маша. — И нам туда соваться нужды никакой. Потерявшихся там нет, это точно. Едва ли они ночью бродили. Скорее пытались на одном месте отсидеться.
— Давай ещё разок по Курчатову пройдёмся. Только уже с поправками на эту тварь.
Обогнув по широкой дуге роковое болото, вышли на старое место. Чёрное кострище, оставшиеся мелкие окопчики. Лейтенант Морозов мрачно велел своим занимать позиции, отрезал, мол, у меня приказ.
Тщательно, не торопясь, ставили защиту. Четыре уровня, всё по учебнику, как положено. Прежде всего надлежало прикрыть милиционеров — как Игорь с Машей и предсказывали, проку от тех не было пока никакого. Магам творить заклятие, а значит — раскрываться. Тут излишняя защита может даже помешать — как тяжёлые доспехи рыцарям на льду Чудского озера.
Второй раз Курчатов шёл уже легче, хотя почти бессонная ночь и проведённый обряд над прахом погибших чародеев