Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
не обращая внимания на Профессора. Матильду на столе он, похоже, не заметил. — Я там вкалываю, а они здесь растрендякивают! Шибко умные, да? А ну-ка живо за работу! — И вывалил в железный бак свои гайки.
Грохот получился изумительный. Испуганная Матильда сиганула со стола и пулей рванула в коридор. За ней с криком: «Мотя! Назад!» бросился СССР, далее — Витька, подбадривавший: «Шваброй, шваброй ее!» За ним — Мухин, и замыкал бегущую процессию Шестаков, горя желанием надавать Гмызе по шее.
Матильда исчезла. Ни догнать, ни найти ее не удалось. Профессор сидел в подсобке несчастнее Пьеро. Ему оставалось только затянуть что-нибудь вроде: «Матильда сбежала в чужие края…» Недоумевающий Гмыза бродил по комнате, чувствуя себя виноватым неизвестно в чем. Время от времени он начинал бубнить что-нибудь невразумительное вроде: «Ладно бы, кошка там, хомяк на худой конец, а то…» Но тут же ловил на себе зверские взгляды Миши и Толика и умолкал.
Всем было страшно неловко. Шестаков честно не испытывал жалости к сбежавшей Матильде и винил самого Профессора: ну действительно, какого лешего тот притащил сюда крысу?
— Господи, она же пропадет здесь, пропадет, — причитал СССР с таким неподдельным горем, что Миша, несмотря на раздражение, вдруг понял, что скорее всего Профессор — просто очень одинокий человек. И Матильда для него, может, единственное близкое существо.
— Не переживайте, Савелий Сергеевич, найдется, — неубедительно утешал его Толик, — мы поищем, или сама вернется…
— Куда вернется? Она же здесь ничего не знает!
— А мы ей сала кусочек положим, — предложил Витек.
— Да не ест Матильда сала! — окончательно обиделся Профессор. — К тому же… Вы ее не знаете! Она такая обидчивая и недоверчивая!
— О! Оби-и-идчивая… — протянул Гмыза. — Все они из себя обидчивых строят… А потом возвращаются как миленькие!
— Ты о ком? — не понял Миша.
— О бабах, о ком же? От меня когда Зойка уходила…
— Да вы что, обалдели все?! Вы о чем говорите?! Гмыза! Ты работать собирался? Вот иди и работай, а не болтай тут всякую чушь! — Шестаков решил взять руководство в свои руки, пока все окончательно не свихнулись. — Савелий Сергеевич, вот папка. Если все-таки надумаете взять посмотреть — пожалуйста. А мне пора.
До самого вечера то тут, то там Миша слышал отчаянные взывания Профессора: «Мотя, Мотя! Матильда!» Крыса так и не появилась, и около семи часов СССР ушел. Придя в подсобку, Шестаков обнаружил, что папки нет, а на стуле висит штормовка Савелия Сергеевича.
— Он оставил, чтоб ей было куда возвращаться… — извиняющимся тоном пояснил Толик. — Нехорошо как-то получилось… А бумаги он взял.
— Ну ты прям втюрился в своего Профессора, — раздраженно бросил Миша. — Я заметил. Вместе с ним готов был эту дрянь голохвостую в задницу целовать!
— Да потому что я — не ты! Фельдфебель! Теперь я понимаю, почему тебя все Рэмбо называют! Потому что ты — как волк-одиночка, всех плохих зубами разорвешь, а хороших у тебя и не бывает! Человек нам помочь хочет, сам пришел!
— А по-моему, твой хороший человек — просто маньяк-одиночка! Подружку нашел! Мати-ильда! — передразнил Миша. — Небось торчит на работе до ночи, с сотрудниками грызется, а дома суп пакетный хавает… — Шестакова неожиданно и совершенно беспричинно понесло. — А в квартире у него книг — до потолка. И все про гадов этих… Крыса Лоренца, твою мать! Сырок небось финский своей красавице покупает… А жена от него сбежала. — Взгляд его упал на висящую штормовку. — И ледоруб на стене висит, рядом с фотографией «Покорителям Эвереста»!
Толик изумленно смотрел на бушевавшего Шестакова и даже не пытался его перебивать. Если разобраться, Мишка просто срывал свою досаду. Он ведь не дурак, сообразил, какого нужного человека нашел Мухин. И вот теперь по вине какого-то нелепого случая они этого человека могут потерять. Возьмет да и обидится на них из-за своей Матильды…
Все понятно. Но ни утешать, ни спорить с Шестаковым никто не собирался. Толик предпочел промолчать.
Они разошлись по домам, даже не попрощавшись.
Миша угадал только две вещи: книг у Савелия Сергеевича было действительно до потолка. И на стене действительно висел ледоруб. Без фотографии. Во всем остальном Шестаков попал, что называется, пальцем в небо.
Отношение сотрудников института цитологии к СССР (в смысле — к Струмову-Рылееву, а не к развалившемуся Союзу) было весьма близко к обожанию. Не то что «грызться», а даже просто повышать голос на коллег Профессор в принципе не мог. Ходила, правда, легенда о том, что давным-давно, еще во время работы в старом здании, Савелий Сергеевич НАКРИЧАЛ на слесаря-сантехника. Легенда умалчивала, какой
