Избранные произведения в одном томе

СССР кивнул:
— Да, да, я понимаю, о чем вы говорите. Яркое, с многочисленными красочными подробностями видение. Врата ада. Я ездил к Антонине Васильевне. Она сейчас живет за городом у матери. Сейчас отвечу. Поймите, когда я говорю о сверхъестественном, я имею в виду образ или ситуацию, которым неоткуда взяться в нашей реальной жизни. То есть вы можете прочитать на ночь бредовую статейку в газете, затем лечь спать и во сне увидеть зеленого инопланетянина с тремя глазами. Но все это — плоды чьей-то глупой фантазии. Здесь же мы имеем дело с одной из самых устойчивых и тщательно — веками! — разрабатываемой идеей.
— Какой? — не понял Миша.
— Религией. Мне удалось поговорить не только с Антониной Васильевной, но и с ее матерью. Это очень пожилая и строгая женщина. Самое главное, что они — староверы. Настоящие, ортодоксальные, для которых загробная жизнь — такая же реальность, как для вас, Михаил, простите, Уголовный кодекс.
— Почему «простите»?
— Я побоялся, что вас может обидеть такое сравнение…
Шестаков только махнул рукой:
— Ничего. Я, кажется, понял, к чему вы клоните. Все эти, м-м-м, черт, потерпевшие… короче, каждый увидел то, чего больше всего боялся?
— Именно! Вот это-то и странно. Я проглядел литературу, правда, очень наспех, но не нашел описания галлюциногена с подобным действием. То есть когда или из подсознания, или из глубин памяти вытаскивается самый большой страх. Далее… Я много думал… — СССР покопался в папке, достал из нее листок и положил сверху. — Чтобы не утруждать вас длинными рассуждениями, я просто сообщу свои выводы. Удивительные, надо заметить, выводы… — Тут он снова перебил сам себя, и Миша подумал, что Профессор хоть и пообещал не утруждать, но говорит на самом деле ужасно длинно, если не сказать — занудно. — Это даже не назвать выводами. Это скорей констатация странностей. Итак. Во-первых. Неожиданность появления феномена.
— Ох, Савелий Сергеевич, мы же не научную статью обсуждаем! — взмолился Толик. — Давайте на русский разговорный перейдем.
— Хорошо… Сейчас… сейчас… — СССР прокашлялся и начал довольно бойко: — Ни с того ни с сего люди в метро начинают видеть кошмары. — Для убедительности он даже начал загибать пальцы. — Видят они то, чего больше всего боятся. Это необычно, и это во-вторых. И третье. Вам не показалось странным, что пострадавших не так уж много?
— Чего-о? — Шестаков ожидал от Профессора чего угодно, но только не такого нелепого вопроса.
— Я исхожу из логики. Если этот предполагаемый странный галлюциноген существует, то воздействует он явно через дыхательные пути. Проще говоря, это газ.
— Ну! — Толик, похоже, ухватил мысль, потому что глаза его загорелись.
— Я специально спрашивал пострадавших: были ли рядом еще люди?
— Конечно, были, метро все-таки…
— Вот и они отвечали так же! — СССР вскочил. — Тогда почему с остальными ничего не произошло? У нас всего два случая, где больше одного пострадавшего! Вот… Братья Спицыны… И еще… минутку… Юргачев и Половцев. Все. Если взглянуть в целом, можно утверждать: действию галлюциногена подвергаются не все, а только сильные, цельные, волевые люди.
— Откуда же у них кошмары, если они такие сильные?
Профессор посмотрел на Шестакова, как на ребенка:
— Михаил, уж вы-то должны знать, что смелый человек не тот, кто ничего не боится, а тот, кто умеет превозмогать свой страх… Это азбучная истина…
— Но… тогда получается полная чертовщина! — не выдержал Мухин. — Выходит, эти гады еще выбирают себе жертв?
— Не думаю, что все так сложно. Я бы сказал, что мы просто имеем дело с избирательным действием какого-то вещества.
СССР замолчал, вглядываясь в лица Толика и Миши. Оба сидели, задумавшись. По лицу Мухина можно было сказать, что он просто переваривает полученную информацию. Шестаков же мрачнел на глазах.
Профессор решился нарушить молчание:
— Теперь вы понимаете, Михаил, почему я так настойчиво пытался с вами поговорить? Вы ведь, кажется, создаете некую боевую группу? Я бы посоветовал крайне осторожно набирать людей. Пока мы не знаем, как защищаться от этого галлюциногена…
— А если просто — противогазы? — оживился Толик.
— Шикарная мысль. — Миша оперся подбородком на руки, поэтому голос его звучал глухо и обреченно. — Противогазы, приборы ночного видения и винтовки с оптическим прицелом. Уж лучше сразу заказывать скафандры.
— Нет, нет, я имел в виду совсем другой способ…
— Какой?
— Постараться найти людей, не подверженных этому действию.
— Час от часу не легче! — Шестаков опять начинал злиться. — Что ж мне, детей в команду набирать? Если все, как вы