Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
правда, один прямой путь. Маша, напротив, всегда сомневалась. Вот и сейчас — задумалась: права ли, что согласилась договориться со здешней нечистью? А может, и не нечистью, да и не здешней… Чего ждать от них — непонятно, но едва ли добра: людей морочат, Морозова едва не угробили, а уж о том, что с теми двумя магами сделали, и вспомнить гадко. Будь на месте Маши Татьяна, та, что за Игорем увивается, или ещё кто из девчонок с курса, не стали бы оставаться. Уж слишком страшно. Так и мерещатся в темноте тела магов с вывернутыми рёбрами. Но Машка не могла уйти. Не было для неё другого выхода. Маги магами, они сами себе такую работу выбрали и к опасностям, связанным с магическим ремеслом, готовы были. Вот люди простые — те ни в чём не виноваты. А раз местные оказались втянуты в магическую игру — надо действовать.
Маша заставила себя распрямиться. «Эх, слишком много сил растратила, брать тебя, товарищ Угарова, можно сейчас почти что голыми руками», — отругала себя мысленно Машка, с досадой одёрнула гимнастёрку. Повернулась лицом ко ждущему, залитому рукотворной тьмой болоту.
— Я тут. Я одна. Нелли?!
В воздухе медленно проявилась тонкая бесплотная фигурка. «Грузинская княжна», не касаясь тёмного бархата болота, двинулась к Машке; та поспешно зажмурилась, прощупывая пространство вокруг себя по Курчатову с поправкой на безветрие и прибывающую луну — сейчас хоть и день, а лунные фазы всё равно важны. Призрак скользил, не пытаясь зацепить её, как Морозова или баб-потеряшек.
Нелли приблизилась, зависла в луче света. Не человек, привидение. Точно такая, как на фото: новенький китель, аккуратные сапожки, причёска. На войну как на праздник уходила тогда седьмая группа…
Остановилась, зависла над мхом, слегка покачиваясь, словно на невидимых волнах. Машу окатило холодом.
— Ты знаешь, кем я была? — спросила Нелли, — Нелли Ишимова, согласно официальной версии, «павшая смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины», — уже неплохо. А ещё что ты знаешь? Я, признаться, не верила, что вы в теории подкованы достаточно, до нужного уровня. Симка сказала, на поиск вас проверить. Мальчик при тебе хоть и хорош, да всё-таки слабоват, а ты — ничего. Умница.
— Так ты… мёртвая? — вырвалось у Маши.
— Я-то? — усмехнулась Нелли. — Не глупи, а то решу, что слишком рано тебя хвалить начала. Это наша форма… где мы больше всего на людей похожи. И я, и… остальные.
Остальные… само собой. Машка вздрогнула, оглянулась, ища глазами Серафиму, главную, старосту «героической седьмой». Но та не появлялась. Перед Машкой по-прежнему дрожала в воздухе бесплотная грузинка. И Маша невольно залюбовалась ею. Жалко стало, что такую чудесную красоту спрятала от живого мира в царстве теней страшная ночь сорок первого года. Нелли заметила её взгляд и, оскорблённая мелькнувшей в нём жалостью, метнула на Машу гневный взор.
— Арнольдыч натаскивал? — спросила надменно.
— Арнольдыч, — кивнула Рыжая.
— Кто ж ещё. Умная девочка. По Решетникову защищалась? Вижу по поиску. Хорошая формула. И применяла умело. Себя не ругай, мы ввосьмером едва тебе глаза отвести сумели.
И вновь волна смертельного холода — теперь со спины.
— Хватит беседовать, Нелька, долго нам этот мрак не удержать, — оборвал княжну гулкий хриплый голос. И в тот же миг над головой зашумели тёмные крылья.
Пробив завесу тьмы, одна за одной спускались с помрачённых небес «чёрные ангелы», «серафимы». Одна, две, три… семеро. Восьмая, Нелли, подняла руки к небу, сплетая знакомые Машке формулы. Жест. Слово. Символ. Огромные горгульи опустились на мох, словно говоря: «Вот какие мы на самом деле. Не призраки со старой фотокарточки, навек застывшие в дне двадцать третьего июня тысяча девятьсот сорок первого, а боевые маги, и в самом деле шагнувшие за предел».
— Ты знаешь, кто мы? — гулким скрипучим голосом спросила одна из новоприбывших.
Горгульи раскинули крылья, сплели кривые чёрные пальцы в заклинательных жестах. Тихий шёпот оборвался внезапно, и вой — многоголосый, страшный, мучительный — разорвал тишину. В воздухе запахло палёным пером и мясом. Горгульи менялись на глазах, однако обращались отнюдь не в призраков.
— Знаю, — полушёпотом отозвалась Машка, дождавшись, когда «серафимы» примут человеческий облик.
Впрочем, человеческим его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Ни один человек не мог бы вынести таких повреждений. Лопались как стебли камыша и вновь срастались кости, скручивались, кровоточа, мышцы под лоскутами обгорелой кожи, сжимались плечи, вставали на место вывернутые лопатки.
— Это он прислал тебя? Он? Виктор? — судя по высокому росту, говорила сама староста
