Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
иронично приподнять бровь, но скривился от боли и решил, что с мимикой пока можно и повременить.
— Рэмбо, я умираю от любопытства! Не сиди букой, поделись с товарищем — какого лешего ты делал в машине Банщика?
— Я ровно десять минут назад узнал, что он — Банщик, — спокойно ответил Миша.
Истинная правда. И, кстати, информация о том, что Юра и Банщик, оказывается, одно лицо, можно смело прямо сейчас заносить в «Книгу Первых Сюрпризов Королевства». Нет, конечно, еще в ментовские времена Шестаков, безусловно, слышал о такой крупной фигуре, как Банщик. Известно было, что НАД Банщиком стоит кто-то покрупнее. Но это уже в такой заоблачной выси! — всей ментовке плевать, не доплюнешь. И никто им особо не интересовался. («Не нашего масштаба фигура», — сказал муравей, слезая со слонихи.)
— Откуда ты его знаешь?
Эх, милая, тебе бы сейчас рассказать, откуда… Шестаков потрогал разбитую губу и «пошел в полную отказку»:
— Час назад нас познакомил этот хренов Ромуальд Хренов.
Каламбур получился — что надо. Совершенно неожиданно Петухова заржала басом, и Миша понял, что инцидент исчерпан.
— Да ты пойми ребят, Рэмбо, — уже по-человечески, без металла в голосе, объясняла Татьяна чуть позже, за чаем. — Большей суки, чем эта самая «Петер-экстра», во всем городе не найти. Раньше еще можно было как-то дышать, через щелочки, пока Банщик там только «коммерческим» был. А как полгода назад его шеф умер — все, полный… настал.
— Что — пришили?
— Сам. От инфаркта. Ничего, кстати, был мужик, с правилами. Не то что этот. Если кого можно мимоходом ногой пнуть — в жизни мимо не пройдет.
— Так это что — конкуренты твои?
— Да, каким-то боком… Хотя… нам такие звания не по карману… Величина не та. Для «Экстры» моя «Африка» — не дороже упаковки сосисок. Захотят схавать — схавают, не подавятся. — Татьяна достала очередную сигарету. — Вот ты говоришь: метро починить… А я, когда тоннели затопило, первым делом — на «Петер-экстру» подумала… Очень на них похоже. В их стиле подлянка.
Шестаков задумался. Он представил себя выходящим из Юриного «Опеля» на глазах петуховских «африканцев». Сейчас уже точно не вспомнишь, но, кажется, они с Юрой даже руки на прощание пожали… Мда-а… Остается только радоваться, что сразу не прибили…
— Давай я тебя домой отвезу? — предложила Татьяна.
— Давай. Только… Подожди, я тут несколько слов черкну. Себе, для памяти. — Миша открыл свою заслуженную черную папку.
— Черный список? — засмеялась Петухова. — Обидки записываешь?
— Не… — Он тоже попытался улыбнуться разбитыми губами. — Мысль пришла интересная.
— Может, ты роман пишешь?
— Может, и пишу.
Около дома Шестаков задумчиво спросил Петухову:
— А почему ты мне поверила? Я же мог оказаться коварным вражеским агентом из «Петер-экстры»?
Татьяна посмотрела на него долгим взглядом:
— У меня интуиция, — веско ответила она.
«Интересно с бабами работать, — решил Шестаков, устраиваясь поудобнее перед телевизором. — Это мы, мужики, вначале башку проломим, потом подумаем. А вот у них, гляди ж ты, — интуиция…»
Около двенадцати ночи в квартире Шестакова раздался телефонный звонок. Звонил радостный Мухин. Как всегда, он орал, как с другого края земли:
— Мишка, привет! Как дела?
— Средней хреновости, — прошипел Миша разбитыми губами.
— Приезжай скорей, мы тут с твоими бывшими коллегами пивка купили…
— Да иди ты со своим пивом… — У Шестакова не было сил, чтобы хорошенько послать Толика.
— Ты что — спишь уже? — От его довольного голоса, казалось, через трубку несло пивом и рыбой. — Ну, ладно, спи. Я только хотел сказать… Поставь кружку, это моя!!! — крикнул Мухин кому-то в сторону. Миша от злости чуть не швырнул трубку. — Короче, выяснил я, что ему примерещилось!
— Кому, черт тебя дери?
— Ну, утром, забыл, что ли? Славке Постникову, машинисту!
— Ну? — Губы сильно саднило, а во рту, даже после полоскания, оставался противный вкус — как будто жуешь консервную банку.
— Великая сила искусства! Не поверишь! Мужика он увидел! С топором! Точно, как в фильме «Сибириада»! Помнишь? Ну, ладно, спи, не буду тебя отвлекать! Спокойной ночи!
— Пошел ты… — любезно отозвался Шестаков.
Попивая кислое литовское пиво, Саша мутно смотрел в окно. Поезд сильно раскачивало, локоть то и дело соскакивал со столика. «Как провожают пароходы, совсем не так, как поезда…» — назойливо вертелось в голове. Эх, давно уж все не так. И провожают теперь команду, как
