Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
трубку, подмигнул Мухину: — Танечка твоя подошла.
— Почему это моя? — покраснел Толик.
— Да! — Лицо Мишки вдруг закаменело. — Нет, Шестаков. Что? Сейчас будем! — Он резко бросил трубку, задумался на долю секунды, скривился, как от зубной боли, и кинулся к входной двери, на ходу приказав Мухину: — Живо за мной. Там с Профессором какая-то фигня.
— Какая? — В первый момент Толик испугался не за СССР, а тому, как быстро и страшно изменилось Мишино лицо.
— Я сказал: живо давай.
Наверное, так бывает только в кино.
Выскочив из конторы и забежав за угол точно такой же обшарпанной пятиэтажки, Толик автоматически поднял голову. Окна СССР на четвертом этаже института выходили как раз сюда, на проспект.
— Мишка, смотри! — неестественным шепотом заорал Мухин.
Но Шестаков все уже увидел сам.
Савелий Сергеевич сидел на своем окне, свесив ноги на улицу.
Женщина на вахте привстала и попыталась было вякнуть: «Пропуск!», но грозное Мишкино: «Милиция!» живо усадило ее на место.
Перепрыгивая через две ступеньки, Толик несся по лестнице вслед за Шестаковым и больше всего боялся, что сейчас в лаборатории они увидят пустое окно.
У комнаты Профессора, почти в дверях, стоял мэнээс Малинин с пробиркой в руках и открытым ртом. Рядом привалилась к косяку Таня. Глаза у нее были такие же, как у мэнээса Малинина, но рот она закрывала ладошкой.
Шестакову пришлось довольно сильно пихнуть Малинина, который загораживал вход. СССР сидел на окне. Таня убрала руки от лица и явно собиралась закричать.
— Тихо! — таким же страшным шепотом, как недавно Мухин, крикнул Миша, схватил девушку за плечи, мягко, но сильно толкнул в сторону Толика. Таня покорно уткнулась Мухину в грудь, отчего тот моментально растерялся.
Раздумывать было некогда. В несколько бесшумных прыжков Миша преодолел комнату, моля только о том, чтобы не задеть ненароком какую-нибудь стекляшку. Профессор на окне опасно качнулся, когда Шестаков был буквально в двух метрах от него. Ни на какие профессиональные захваты времени не оставалось.
Миша прыгнул, тривиальнейшим образом рванув Савелия Сергеевича за шкирку.
Послышался треск. Профессор что-то сдавленно крикнул, взмахнул руками и рухнул навзничь на Шестакова. Несколько секунд никто не мог пошевелиться. В наступившей тишине было слышно, как долго-долго катится куда-то оторванная пуговица.
Объективно говоря, все могло кончиться не так уж и мило. Удар затылком при падении даже с высоты подоконника грозит серьезной травмой позвоночника. Слава Богу, Шестаков прекрасно самортизировал полёт Профессора, сильно при этом ударившись копчиком об пол.
— У, черт! — с непередаваемым выражением произнес Миша, спихивая с себя тяжелого и костлявого Профессора. — Можно выдохнуть, — небрежно бросил он застывшим в дверях Тане, Толику и мэнээсу Малинину. — Мухин! — чуть громче позвал он. — Девушку МОЖНО отпустить.
Все сразу засуетились, затолкались, подбежали к Профессору. Он лежал на боку, порванный халат закрывал голову. Савелий Сергеевич был в глубоком обмороке.
— Нашатырь? — полуспросил-полуприказал Шестаков Тане. — «Скорую»! — приказал мэнээсу Малинину. — Голову ему держи! — рявкнул Мухину.
В коридоре уже хлопали дверями и гомонили. «Кто кричал? Что случилось? «Скорую»? Кому плохо? Пустите, я посмотрю!»
— Смотреть здесь, товарищи, нечего, — хорошо поставленным голосом Глеба Жеглова произнес Шестаков, выходя из комнаты. — Савелию Сергеевичу ПЛОХО С СЕРДЦЕМ. — Последние слова он произнес с нажимом, глядя в глаза мэнээсу Малинину.
— У меня есть нитроглицерин! — сказал кто-то.
— Спасибо, пока не надо. «Скорая» сама во всем разберется. — Шестаков вернулся в комнату.
— А вы кто такой? — спросили сзади. Но дверь уже была закрыта.
Савелий Сергеевич лежал на полу, вяло отмахиваясь от пузырька с нашатырем, который ему совала под нос Таня.
— Вот что, и Таня и Муха, — твердо начал Миша, — сейчас приедет «Скорая». Ни слова про окно, ясно? Скажите просто: стоял, упал.
— Очнулся — гипс, — тупо выговорил Толик.
— Не смешно, — строго одернул его Шестаков и присел около СССР. — Вы меня слышите, Савелий Сергеевич?
Профессор водил по сторонам мутным взглядом, судя по всему, еще не фиксируя окружающие предметы. Таня сидела рядом с ним на коленях. Вначале Миша заметил трогательную дырку у нее на коленке и только потом обратил внимание, что девушку колотит крупная дрожь. Недолго думая, он крепко обнял Таню за плечи. «Господи, как птенец», — подумал Миша, такая она была маленькая и теплая, с легкими пушистыми волосами, которые тут же защекотали ему
