Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
Когда идешь по кладбищу, разглядывая фамилии и даты на памятниках, каждый раз невольно вычитая из второй даты первую, на ходу прикидывая: 72, ничего, пожил… 90, ого! — долгожитель… 52, маловато… 40, эх, молодой мужик…
Саша стоял в толпе Мишиных друзей и родственников, тупо глядя на блестящие новенькие цифры 1960–1996. От чего можно умереть в 36 лет? «Нелепость, — шептались в толпе. — Какая нелепость!»
Саша чувствовал себя невыносимо неловко. Его мутило от голода со вчерашнего вечера: как только узнал про Мишку, кусок не лез в горло. Знобило. Яркое майское солнце било прямо в глаза. Из шести измочаленных гвоздик, которые он держал в руке, одна давно обломилась и висела вниз головой. Он пытался сосредоточиться, заставить себя осознать факт (все! 1996! точка!) Мишкиной смерти, голова уже кружилась от напряжения, но ничего не получалось. В голову лезла неприличная, совершенно не соответствующая обстановке мутота. Почему на похороны положено приносить (Господи, чуть не ляпнул — дарить!) именно четное число цветков? Не слишком ли светлые он надел брюки? Где-то в толпе, кажется, мелькнуло Валеркино лицо, но пропало, не махать же ему рукой, в самом деле?
Много женщин плакало вокруг. Саша удивился, а потом мысленно одернул себя: а ты как хотел? Забыл, кого хоронишь?
От долгого и неподвижного стояния — Саша не позволял себе даже переминаться с ноги на ногу — все мысли куда-то утекли, просочились, голова стала гулкая и пустая, шея занемела. Саша поймал себя на том, что уже давно и не отрываясь смотрит на невысокую, очень симпатичную девушку-брюнетку. Она стояла совсем рядом с гробом и отрешенно смотрела куда-то поверх голов. По щекам ее, не переставая, текли слезы.
«Это, наверное, и есть та самая жена, — подумал Саша. — Красивая».
— Прекрати пялиться, — прошипели у него над ухом. — Это не она. Та уже полтора года в Канаде живет.
Саша чуть не закричал от неожиданности. Обернувшись, он увидел белое злое лицо Дрягина.
— А как… — заикнулся было Саша, но Валерка поморщился, мотнул головой:
— Потом поговорим. — Глаза у него были красные и воспаленные.
Казалось, эти кошмарные похороны никогда не кончатся.
Саша чувствовал себя совсем погано. Теперь он стоял не один, но ощущал ужасную неловкость из-за Дрягина. Казалось, Валерка сейчас заплачет или очень громко что-то скажет… Чтобы хоть немного отвлечься, Саша стал рассматривать стоящих людей. Вот эти двое, с одинаково серыми, опустошенными лицами, — наверное, родители. Мишка никогда о них не рассказывал. А о чем он вообще рассказывал, а? Смотри-ка, Шестаков, оказывается, ужасно похож на мать. Был похож… А вон там, в длинном, до земли, черном платье — конечно, Петухова. Другого такого шрама на носу, наверное, во всем Питере не найдешь. Эффектная дама, ничего не скажешь. Даже цветы — Саша никогда в жизни не видел таких темных, почти черных роз. Прав Мишка, сильно из толпы выделяется. Был прав…
Валерка тихонько потянул его за рукав, отвел в сторону.
— Не могу больше, — хрипло пожаловался он, — у тебя покурить есть? Сигареты дома забыл.
— А здесь… можно? — Саша хорошо помнил, что на бабушкиных похоронах закурил, только выйдя за ограду кладбища.
Валерка замотал головой:
— Давай, а то помру. — Сразу сделал глубокую затяжку, чуть не закашлялся. Но сдержался, закрыв рот рукой. Лицо его побагровело. — Все «Беломором» травишься? — просипел, едва отдышавшись.
Саша кивнул. Любые разговоры казались ему сейчас неуместными.
— Ты на поминки поедешь? — не унимался Валерка.
— Я? Нет. Неудобно. — Саше захотелось немедленно отойти от Дрягина. — Может, помолчишь?
— Ага. — Валерка как-то странно кивнул — вместе и головой, и шеей. Саша вгляделся в него повнимательней и вдруг сообразил, что Дрягин безобразно — ну просто вдребезги! — пьян. Задохнувшись от возмущения, Саша уже в следующий момент позавидовал Валерке. Стакан водки был бы сейчас, наверное, очень кстати. Может, хоть тогда бы, расслабившись, смог бы по-человечески погоревать вместе со всеми?
Немного в стороне стоял высокий красивый парень лет двадцати пяти. Он стоял очень прямо и ближе не подходил, хотя явно пришел на Мишкины похороны. Лицо его время от времени искажала уродливая судорога. Саша был готов поклясться, что этот парень сейчас изо всех сил сжимает кулаки в карманах, чтобы не расплакаться. «Это же Мухин!» — вдруг сообразил Саша. Сразу припомнилось емкое Мишкино: большой и красивый — небольшая пауза, — как динозавр. Точно. Было в Толе что-то грациозно-тяжеловесное, от диплодока.
Все задвигались, зашевелились, стали слышней всхлипы, прорвались чьи-то судорожные
