Избранные произведения в одном томе

повторила Татьяна и, горько усмехнувшись, спросила: — Когда пожаловаться успел?
Саша неопределенно качнул головой. Хоть убей, не мог он вспомнить, чтобы Шестаков на что-то жаловался.
— Зачем тебе Антонов? Он полгода как умер. — Саша чуть было не ляпнул: «знаю, видел», но вовремя прикусил язык. — Сейчас там Банщик главный. Сволочь неприятная. — Петухова закурила новую сигарету. — Странно… И Мишка тоже о них спрашивал… Зачем это тебе?
— Так. Похож больно на моего старого должника.
Татьяна очень недоверчиво покосилась на Сашу. В другое время и в другой обстановке она вряд ли стала бы говорить об Антонове с незнакомым человеком. Но на поминках люди на время становятся другими и больше доверяют друг другу…
— Какой он нам конкурент? Я и Мишке это говорила… В смысле — мы ему. Как карась — щуке.
— Таня, — как мог проникновенно сказал Саша, — я тупой обыватель, совершенно далекий от ваших коммерческих дел. Ты можешь в двух словах объяснить, чем этот Банщик занимается и чем вы ему мешаете?
— Так ты же вроде моряк, а не мент? — удивилась такой настойчивости Петухова.
Вместо ответа Саша состроил загадочно-умное лицо. Дескать, есть дела и у моряков…
— Чем занимаются? Да всем. Торговля, рестораны, транспорт, вроде даже строят что-то…
— Стоп, стоп. Какой транспорт?
— Пассажирский. Городской пассажирский. Автобусы-экспрессы, такси маршрутные. Ходили слухи — трамвайно-троллейбусный парк хотели купить.
— Купили?
— Не знаю. Скорее всего нет. Кому это нужно?
— Угу. — Саша потер подбородок. — Значит, так. Подвожу черту. У тебя, я знаю, ларьки у метро. Значит, тебе выгодно, чтобы люди на метро ездили. А у них транспорт — наземный. Им метро не нужно. Так?
— Так. — Похоже, Петуховой надоело разговаривать. — Ну, все, подвел черту? Тогда дай мне спокойно выпить. Что за народ, — пробормотала она, вставая, — даже на похоронах покоя не дают…
На кухне Валерка уговаривал СССР пойти и прилечь. Савелий Сергеевич обижался и пытался налить себе водки.
— Ну что — поговорил? — спросил Дрягин, оборачиваясь. — Не послала она тебя?
— Нет. Нормально поговорили.
— И что?
Саша достал «беломорину» и, не отвечая, посмотрел в окно. Ничего. Все гениальные догадки бродили где-то далеко.
— Поеду я домой, — задумчиво произнес он.
— Давай. А я посижу еще. Лучше утром все претензии выслушаю. — Саша вспомнил, что Дрягин женат.
— Запиши мой телефон.
— Тебе, что — в комнате персональный поставили?
— Нет, я квартиру снимаю. А ты все там же?
— Ага.
На том и расстались.
Ни поговорили, ни погоревали. Так, водки вместе выпили. Ну что за люди! Друга похоронили — а хоть бы что в душе всколыхнулось! Так, жалкие порывы, задавленные превратным представлением о мужском характере. Один всю дорогу пыжится — пытается хоть каплю страдания в себе обнаружить, — и это при всем том, что за полгода рейса успел Шестакова в ранг Большого Друга возвести. Другой и вовсе ночь на поминках пьянствует — назло жене, характер свой отстаивает. Эх, мужики, не в те вы игры играете…
Таксист подозрительно глянул на Сашу.
— Деньги есть? — спросил нелюбезно.
— Полтинник, — кротко ответил Саша.
Водила не успокоился и потребовал показать. В другое бы время Саша непременно обнаружил бы ассоциацию со столь любимой им «Мастером и Маргаритой» и поинтересовался, не приезжал ли на гастроли в Питер черный маг. Сейчас же он просто достал из бумажника новый «полтинник» и предъявил водителю. Тот мгновенно подобрел, разрешил Саше сесть в машину, но сразу же полез с разговорами, бестолково перескакивая с темы на тему.
— Страшно в Питере стало, — пожаловался он. — Твоё счастье, что полташка у тебя новая оказалась. Старую я бы не взял, лажа одна идет. Братан советовал детектор купить, этот, фиолетовый, а я говорю: пошел ты… на хрена мне в тачке еще и детектор какой-то? Я просто старые бабки не беру — и все. Вот ты мне скажи, я что-то понимать перестал: наука, она как, есть или нет?
— Что значит — нет? — Саша слегка опешил от такого вопроса, хоть и слушал вполуха.
— Ну, то есть можно ей верить или нет?
— Не понимаю. Кому?
— Да ученым этим, мудафлейторам! Я раньше, когда в школе еще учился, все почти понимал — чего там вертится, вокруг чего. А сейчас? Как газету ни открою — все, оказывается, не так! И Бог, оказывается, есть, и черти, и духи — полторасты всякие. Ты как считаешь?
— М-м-м… не знаю… Но с наукой, по-моему, ничего не случилось. — Саша даже заикаться начал от такого напора. — Законы природы никто не отменял.
— Во! Хорошо сказал! — обрадовался шофер. — Да только законы не те,