Избранные произведения в одном томе

А я этого не умею… Хотя знаешь, — быстро добавил он, заметив, как сникла Света, — когда все это случилось с Юрой, ну, там, в этой «Фуксии и Селедочке», Игорь был совершенно ни при чем…
— А что там случилось?
— Ну, ты же сама спрашивала. Когда я в обморок грохнулся…
— А-а… И что?
— Так я… — Саша замялся.
Как бы это подоходчивей и по порядку все объяснить? Что отправился он в мир Юрия, но Юрия там уже не было, потому что Юру мы «замочили» там еще раньше…
Нет. Подоходчивей не получилось. Света сидела, раскрыв глаза до невероятных размеров, и недоверчиво слушала Сашину сумбурную фантастику.
— Ты… галлюцинациями не страдаешь? — на всякий случай спросила она. — Ладно, ладно, не обижайся, шучу. — Она задумалась еще на несколько минут, а потом сказала, как будто ее вдруг осенило: — Слушай, ты есть не хочешь? А то я как на этом приеме устриц хватанула, так больше — ни крошки…
Саша удивленно посмотрел на нее. Прав был покойный Мишка Шестаков: ни черта-то в них не понять.
А есть и правда хочется.
Света правильно приняла его молчание за согласие, энергично кивнула и собралась было нажать какую-то кнопку. Но передумала.
— Пошли на кухню, — скомандовала, — сами что-нибудь придумаем. — И уже пошла, но вернулась. Нажала другую кнопку.
Кажется, и секунды не прошло — в гостиной уже стоял крепкий парень с ледяными глазами. Неприятное что-то было в его лице — и не зверь, и не машина. И не человек.
— У меня гость, — без имени обратилась к нему Света. Как к машине. Как к зверю. Не как к человеку. — Нас не беспокоить. А завтра утром я буду разбираться с каждым из вас в отдельности. Меня очень интересует, как моя бравая охрана пропустила в дом постороннего человека.
«Я ему ни капельки не завидую», — подумал, содрогаясь, Саша, глядя в спину уходящему охраннику.
— Очень поучительный спектакль, — сказал он Свете, когда они остались одни.
— Какой спектакль? — удивилась она. — Скорее всего я их завтра всех повыгоняю. А сегодня тебя нужно было просто показать.
— Зачем?
— Чтобы случайно не пристрелили во время похода в туалет.
— Даже так? — Саше все еще казалось, что это не более чем милая шутка.
— А как иначе? — совершенно искренне удивилась Света.
— А Маша? — начал соображать он. — Что — тоже уволишь?
— Не просто уволю, милый мой, а еще и рекомендацию в компьютер забью. Чтоб ни в один приличный дом не взяли.
— Ты что — серьезно? — У него по спине поползли мурашки.
— Абсолютно. — Света решительно куда-то направилась.
— Эй! Эй! Подожди! Так же нельзя! — Саша ринулся следом. — Она же наша одноклассница! Она же ничего такого не сделала! Она… — Света резко остановилась и, повернувшись, сказала, как отрезала:
— Помолчи, Самойлов. Это не твое дело. Свои дела будешь с ней в койке решать.
И оттого, что ее невыносимо медово-карие глаза оказались вдруг так близко, Саша мгновенно поглупел и ляпнул:
— Ты что, Светило, — ревнуешь?
Она даже не стала утруждать себя презрением к нему. Лишь устало-безнадежно прикрыла глаза и тяжело вздохнула. С таким вздохом, наверное, опытные собаководы смотрят на щенка-неудачника. И правда, чего с ним возиться? Уши не стоят, спина проваливается, и, главное, тупой, команд не понимает.
На кухне Света молча выложила из холодильника пакеты, свертки, банки. Свое эффектное платье она так и не сняла, страшно смущая Сашу своей ослепительной голой спиной. При этом она вовсе не выглядела принцессой на помойке. Быстро и ловко что-то резала, мазала, изредка спрашивая вполголоса:
— Тебе с семгой или с лососем?
Или:
— Соус сам выбирай. В стенке стоят. — Хорошо моряком быть — хоть с соусами лицом в грязь не ударим. «Карри» от «Чили» в два счета отличим.
А однажды даже прикрикнула:
— Что стоишь, как столб? Помогай накрывать! Что, на полу есть собираешься? «Девять с половиной недель» покоя не дают?
Саша покраснел ужасно. Он действительно вспомнил в этот момент знаменитую эротическую кормежку Рурка и Бессинджер. Он с любопытством следил за Светой, стараясь, правда, не слишком заглядывать ей в рот. Ему было страшно любопытно, как принимают пищу вот ТАКИЕ женщины? Представлялось что-то жеманное, крохотные кусочки, особо изящные движения и ежесекундное промакивание губ салфеткой. Ложный кинематографический антураж! Света ела как обыкновенный человек, действуя, правда, вилкой и ножом. Нормально откусывала нормальных размеров куски, не чавкала, рот вытирала в меру часто, мизинцев не оттопыривала. И все-таки, все-таки, все-таки! Наблюдать это можно было часами. Света потянулась за соком, заметив вполголоса:
— Ты опять на меня