Избранные произведения в одном томе

всех, по-командирски — пересказать нельзя, уши могут с непривычки отсохнуть, — задумался и вердикт вынес:
— Все, девушки, хватит розочки нюхать. Делом пора заняться.
А нас — чего уговаривать? За дело все готовы, хоть без завтрака. Да только — какое? Раньше с этим проблем не было, всегда какая-то халтурка под носом крутилась. А сейчас и на ум ничего не приходит. Ну прям хоть на Пуннус-Ярве сваливай, планктон разводить. Тут Гризли голову поднимает — уж неизвестно, спал или притворялся, и сонным голосом спрашивает:
— Это об чем такой шум-гам с утра пораньше?
А все и так подогретые, как заорут наперебой:
— А, бродяга! Чего в наши дела лезешь? Не твоя забота! Дои свою Пакость и помалкивай! У нас крупа на исходе! Сала последний кусок остался!
Это, кстати, точно. Это мы сказать забыли. У Пакости этой, кроме печальных глаз, еще куча достоинств. Во-первых, она молоко дает. По вкусу скорей на козье похоже. А еще — примерно раз в три дня у нее на животе такие наросты появляются. Так вот их срезать нужно — ей ни чуточки не больно, — вот тебе и мясо! Очень полезное животное. Наши вначале брезговали, ничего от Пакости в рот не брали, зато потом, когда распробовали, уминали — за уши не оттащишь. Один Леня страдал. Дима как-то обозвал Пакость помесью козы с быстряком. Ну, все посмеялись и забыли. А Ленька — человек интеллигентный, чуткий — мясо напрочь есть перестал.
…А главное, чего все так на Кувалду наскочили? Под горячую руку, что ли, попался? В конце концов, у него единственного дельная мысль была:
— Это, ить, и не пойму я вас, чего зря воздух языком молотить? Опять же — животную мою обижать? Али вы дети малые? Ишь обернулось — Зеленый помер. Так я-то пошто себе ноги оббивал, вас искал? Давайте, соколики, за гуж берись, бойчее смотри…
— Кончай прибабасенки, — строго приказал Вомбат. Ноздри у него подрагивали, но голос был спокойный. — Дело говори. При чем здесь Зеленый?
— Это как — при чем? Задумка-то какова была? В метро, братцы, идти. Так и что нам помеха? Собиралися? По тридцать рублев до Большого театра подряжалися? Плати!
Ох, опять его понесло… А насчет метро — точно. Собирались. Стратегический запас вынимать. Зеленый как раз и предложил. Не сам, конечно, от чьего-то имени. От чьего, не сказал, темнила, щеки только надувал: важный, говорит, человек, хороший заказчик. Вспомнил? Вомбат тогда со Штрипком за противогазами на Железку ходили… Ну? А Команду в это время банда Длинного Мохаммеда выследила. Вот мы на них и отвлеклись. А что было делать? Бежать? Не в наших это правилах, да и от мимикрота особо не побегаешь. К тому же у нас — двое раненых было: Ленька руки об Трубу порвал, и Зеленый, подстреленный, «мама» сказать не мог. Ну и поперли внаглую, прямо в Квадрат, Мохаммеда на хвосте таща.
Потом оказалось, так оно и лучше вышло. Длинный Мохаммед только губищи раскатал на наш Квадрат, а мы его ка-ак…
Зеленого, жаль, не успели спасти.
И вот теперь Кувалда Гризли предлагает продолжить начатое и двигать в метро.
— А противогазы где теперь взять? — Вот. Это уже вопрос по делу. Стармех стоял, прищурившись глядел на командира.
Дальше разговор пошел совершенно конструктивный. Как, да куда, да когда… Словно до этого шары по биллиарду бестолково гоняли, а теперь аккуратно в лузы положили.
Короче, решили, что противогазы можно попробовать еще раз из того вагончика достать. Вомбат сказал, что если прогнуться, можно и вспомнить, где тот вагончик стоит.
— Так он тебе и стоит — открытый! — не поверил Цукоша. — Его уж наверняка растащили.
— Вряд ли, — заметил Командир. — Чтобы оттуда что-то утащить, нужно дотуда дойти. А дорога к вагону лежит, бриллиантовый мой, мимо Синих Уродов. Ясно?
— Ясно, — подавленно согласился Цукоша. И тут же резонно спросил: — А мы тогда как пройдем?
— Вопрос. — Вомбат почесал затылок. — Может, сбоку как-нибудь… Дима, давай карту.
Нехорошо, конечно, чужого человека к карте подпускать…
Кувалда с любопытством подтянулся к Стармеху, заглянул через плечо:
— Это-о-о, ясно, ребята, старовата карта…
— Чего? — Удивился Дима.
— Лажа у вас тут, ребятки. Вот тут, — Кувалда ткнул грязным пальцем, — крайние Гаражи, полсотни штук, не меньше, за последнее Вспучивание посыпались…
— Врешь! — не удержался Стармех. — У нас Вспучивания отродясь не бывало. Это там, сильно западней, у Стругацких Полей пучит…
Нет, это сейчас уже хорошо известно, что бывает, если Кувалде вот так, запросто, «врешь» сказать. Сейчас, если кто сомневается в сказанном Кувалдой, должен максимально мягкую формулировку подбирать. Ну, там, «я немного не уверен, Гризли, что правильно тебя понял…», или «прости,