Избранные произведения в одном томе

же классически, под прямым углом, разлетелись в стороны. Предполагается, что у бедолаги-охотника при этом глаза так же разъезжаются в разные стороны, он стреляет и мажет, а невредимые буриданы спокойно возвращаются в гнездо. Ну-ну. Не на таковских напали, в смысле, мы тоже не лыком шиты. На этот случай у нас в команде сценарий давно отработан: Азмун всегда стреляет в правого, Стармех — в левого. Чтоб не раздумывать долго. Чтоб дичь хорошая мимо не пролетала. А супчик с потрошками буридановыми — м-м-м! — именины желудка!
Так и сделали. Да только не учли, что у этих щеглов-переростков как раз линька прошла. И летают они — хуже веника. Да не то чтобы совсем промазали. Цукоша-то попал… А Стармех, видать, сильно с Двоечником перенервничал. Ка-ак бабахнет! Да не в буридана, а прямо в опору ЛЭП!
Господи, красота-то какая! Остается удивляться, как эта насквозь проржавевшая и изъеденная кислыми дождями и металлической тлей дурища раньше не рухнула! Она как-то вся жутко мелко задрожала, теряя четкие очертания, потом что-то тихо скрипнуло-пыхнуло, и опора… нет, не упала. Она рассыпалась в воздухе. И лишь потом облаком рыжей пыли стала медленно оседать на землю.
— Ух, ты-ы… — выдохнули почти хором. И сразу же: и я! и мне!
И — пошла пальба! Честно скажу — давно так душу не отводили. Штук двадцать, не меньше, грохнули. И тут Саня как-то судорожно вздохнул и тихо заметил:
— Теперь главное, чтобы ветер не поднялся…
Вот у нас, например, в народе ходит мнение, что из всех тех гадостей, которые наш барометр ходячий за версту чует, не меньше половины он сам же на нас и накликивает.
Через десять секунд после Саниных слов про ветер листочки карликовых берез легонько затрепетали. А еще через полсекунды мы поняли, что сейчас на нас понесется несколько тонн мелкодисперсной ржавой пыли — той, что осталась висеть в воздухе после наших упражнений в стрельбе по опорам. Душевная перспективка, да? Все оторопело глядели друг на друга, совершенно не представляя, что же делать.
— Сюда давай! — закричал вдруг Кувалда, ныряя прямо в заросли.
Здорово. Ну просто — пруха несметная! Какой-то хитрый зверь проделал себе уютный лаз шириной около метра. Листья соседних берез плотно смыкались над головой, образуя приятный зеленовато-сумрачный коридорчик. Саня полз за Пургеном, мучаясь вопросом: кто бы мог быть таким искусником? Стволы были не откушены и не срезаны. Какой-то неведомый умелец аккуратнейшим образом просто выпилил у них середину мелким лобзиком. И опилки с собой унес.
Сзади пыхтели.
— Все-е! — крикнул сзади Дима. — Поместились!
Так. Поместились. Теперь можно полежать и немножко отдохнуть.
— Лень! Ты как там? — заорали рядом. Ага, значит, это пыхтел Цукоша.
— Я-то ничего! Созерцаю подошвы Кувалды Гризли!
— Ну и как?!
— Боюсь, долго не выдержу!
— А что так?!
— Слушайте, придурки! Вы долго еще через меня перекрикиваться собираетесь? — сварливо спросил Двоечник. — Трудно десять минут молча полежать? Соскучились очень?
— Лень, слышишь? Кажется, Двоечнику твои подметки тоже — не подарок! — заржал Цукоша.
— Странный какой коридор здесь!
Это уже Дима. Тоже, видать, заметил.
Впереди что-то быстро загундел Кувалда.
— Чего, чего? — Сане показалось, что он ослышался. А когда понял, что — нет, чуть не заорал от страха.
— Что он говорит? — переспросил Стармех.
— Он говорит, что это рабочий лаз муравьев-болтунов, — дрожащим голосом ответил Цукоша.
— Тогда — какого черта… — начал было Стармех, но поперхнулся и замолчал. Ясно какого. Стрельцы-весельцы, стрельчаки-весельчаки. Лежи вот теперь и думай, чего тебе лучше: ржавчиной задыхаться снаружи или муравьев-болтунов здесь поджидать…
Кувалда забормотал, судя по тону, что-то ободряющее.
— Чего?!
— Говорит, нет их здесь сейчас, миграция у них!
— Чего?!
— Ушли, говорит, на хрен, отсюда!
Ф-фу-у… Слава Богу, хоть здесь повезло немного.
— Дим, как там на улице?
Не, честное слово, орут, как на базаре.
— Да вроде нормально! Сейчас посмотрю! Ага! Вылезайте!
Рыжее облако слегка припорошило листья, поэтому казалось, что, пока мы валялись под березами, здесь уже наступила осень. Ладно, повеселились, можно и дальше топать.
И топать, и топать, и топать… До чего однообразная местность — не на чем взгляд остановить. Чего-то я и не припомню по карте, чтобы здесь так долго идти…
Кувалда наконец нашел злополучный проход, куда все облегченно и свернули. Дорожка была широкая, утоптанная, словно аллея в парке. Нет, сюда мы как-то ни разу не доходили. У нас всегда маршруты севернее