Избранные произведения в одном томе

да кофеем запивать…
Своеобразное у них тут представление о роскоши: много соли и много кофе. Интересно, а какую такую гейшу он имел в виду?
— Ну и куда направимся? — Саша бодро вертел головой, пропустив мимо ушей тираду Кувалды.
— Ишь ты, быстрый какой… никуды не пойдем… тута сидеть будем, на небо смотреть… настроениев ждать…
Ага. Ясно. ВД сообщит народу о своем расположении (или НЕрасположении) посредством облаков.
— Эт, того, паря, ты вот сюда садись, да в тую сторону гляди… а я сюда поворочуся…
Вот так и сели. Таким вот сидячим тянитолкаем. Сидим. В небо пялимся. Облаков ждем. А вот если ветер, например, в другую сторону подует? Так можно век на одном месте просидеть, ничего не узнать… Саша затосковал от такого занятия очень быстро. А Кувалда, похоже, и вообще — закемарил, так как замолчал. Нет уж, так и с тоски помрешь.
— Эй, Кувалда, — Саша легонько пихнул его локтем, — а ты сам-то у этого ВД чего делал? В Городе чем занимаешься?
Гризли вздрогнул, просыпаясь, но заговорил моментально:
— А-а-а… Это-о, ить, дело сурьезное… — Он немного поерзал на месте в предвкушении долгого разговора, — работа, ишь, в основном, сезонная… пестряков, там, мочить… али помидорам костыли перебивать… — Звучало жутковато-интригующе, но Саша решил не уточнять, каким именно образом мочат пестряков. — …А, ить, у ВД я в законе, в законе… В прошлом разе, как я уходить-то собрался, их сиятельство мне самолично грамоту вручили… от оно как…
— И где ж эта грамота?
— Дык, на сахар выменял, у лоткарей…
— А-а-а, врешь ты все, Кувалда! — развеселился Саша. — Сам говорил, что у тебя диабет!
— Ну-у-тка, ну-у-тка… Пойма-ал, пойма-ал, егоза ты шершавая… Ох, и ехиднай ты парень, ох и ехидна-ай… подковыриста-ай… Все, ишь, подкузьмить старика норовишь, поддеть… И не вру я вовсе, привычки такой не имею. Ну, да, диабет… Зачем же врать-то? Про здоровье врать — самому можно беду накликать… мда-а… конешно, диабет… так я сахарок-то обратно на диколон выменял, иначе никак было…
Диколон — это на его варварском языке, видимо, одеколон. Трудно следить за его мыслью, трудненько. И почему он все время называет ВД сиятельством? Это что — титул диктатора? Полный ералаш. Ну тебя на фиг, вместе с твоим диабетом.
— Ладно, ладно, Кувалда, не отвлекайся. Ты про ВД рассказывал. За что он тебе грамоту вручил?
— Оно-тко, мда-а… за удовольствие, моральное, так ска-ать, удовлетворение, за него… а это-о-о, того… слизней я для него рогатых дрессирую… от-то, дурныя животныя! А ихнему сиятельству очень нравятся, особенно когда по-писаному ходют. Хе-хе. Я давно уж намастрячился: палочку об ихнюю самку потру, а потом веду у самца перед носом, то бишь перед рогами…
Черт возьми, я, кажется, совсем запутался. Чье сиятельство? Чья самка? Чьи рога? Кувалда меж тем радостно хихикал, предаваясь воспоминаниям:
— …носов-то у них отродясь не бывало… Ну, а он-то, дурень этот, запах чует, у него от энтого запаха последнюю кумекалку отшибает… вот он и ползет…
Что-то случилось с небом. Как будто тот самый местный распорядитель, ведающий здесь светом, малость перепутал и нажал на своем пульте кнопку «сумерки». Саша, потихоньку привыкающий к местным причудам, почти не испугался. Он не стал вскакивать и орать. Он просто осторожно и медленно поднял голову. А-а, ерунда, просто птицы.
— Обыкновенные раздетыши, — сообщил из своего уголка Саня. — Правда, необычно много. Никогда столько сразу не видел.
Почти сразу же где-то недалеко загремели выстрелы.
— Это-о-о, их сиятельство охотиться изволят… — благодушно заметил Кувалда.
— Бред, — не унимался Саня. — Кто ж на раздетышей охотится?
— А тебе-то не все ли равно?
Птицы быстро пролетели. И тут же, слева, из-за дома появилась первая буква. О! Кажется, начинается. Саша сильно толкнул Кувалду локтем:
— Эй, смотри! — И вскочил. — Идем!
Гризли медленно обернулся.
— Ага… Пошло-поехало…
— Ну, что ты расселся? Вставай, пошли, по дороге дочитаем!
— Э-э-т, парень, не торопись, остынь, остынь, говорю… Как это — идем, когда мы и настроениев его не знаем?..
— Да плевать мне двадцать раз на его настроения!
— Э-э-э, не-ет, не пойду я… что я — враг себе? Да ты погодь, погодь… торопыга… — Кувалда замолчал, глядя вверх.
Очередная резиденция ВД явно была где-то недалеко. Буквы не успевали расплыться. Над головами Саши и Кувалды Гризли через все синее-синее, абсолютно не питерское небо тянулась длинная, в девять слов, облачная фраза. Ее непечатность можно было сравнить только с ее безграмотностью. В чрезвычайно сильных выражениях ВД сообщал миру о том, как ему надоела