Избранные произведения в одном томе

ВД, — не нужно. Они у меня так, без патронов воюют.
— Как так?
— Да вот так. Пока до Быш-Бармака доберутся, половину болезни да распутица задержит. А там… Пока станут, пока окопаются… К тому же у Оголтелых Зангов и у самих патроны давным-давно кончились…
— Как же вы воюете?
— Да так… Раза два в месяц ракетными ударами обменяемся и дальше сидим…
— Как так сидите?
— Ну то есть не просто сидим. Вылазки там всякие, разведчики, диверсанты, обмен пленными, заложники опять же…
— А зачем такая война нужна?
— Война, брат… это понимать надо… — ВД глубоко вздохнул и опять прорычал проходящим внизу что-то бодрое и непонятное.
— Чего ты им сказал?
— Слова напутственные. Для поднятия боевого духа.
— А по-каковски это?
— Это на нижнесычуаньском. У нас как раз там последняя мобилизация прошла. Хорошие ребята. Крепыши! Смотри, какие молодцы.
Молодцы были похожи на толпу первоклассников, ведомых на прививку.
Саня уж было открыл рот для очередного глупого вопроса, но тут пришлось вмешаться Саше.
Я здесь, конечно, ни при чем. Это не мое дело. Но я просто заранее знаю, чем это закончится. Неизвестно уж, как эта семейка общалась до меня, — судя по всему, тяжко им приходилось, иначе бы Двоечник и не сбежал тогда, — потому что сейчас они ссорятся ежеминутно. По поводу и без повода. Самое интересное, что разногласий как таковых у них нет! То есть совсем. То есть абсолютно. Они одинаково мыслят, одинаково действуют. Но, во-первых, оба постоянно оспаривают, так сказать, приоритет: «Это я первый так сказал (придумал, написал, положил и т. п.)!» — «Нет, я первый! Нет, я! Нет, я!» И вот уже завязалась очередная свара. А во-вторых, иногда, к сожалению, скорость мышления Двоечника чуть-чуть ниже, чем у отца. Поэтому то, что ВД успевает сообразить сразу, до Сани доходит с запаздыванием в полторы-две секунды. ВД это бесит жутко. Вот тебе и вторая причина для ссор. Вот по всему поэтому мне и пришлось вмешаться и гаркнуть мысленно Сане: заткнись! Пожалуйста. Кто не понимает, что значит — «мысленно гаркнуть», пусть лучше и не пытается эти заниматься. Не советую.
Короче, Саня послушно заткнулся, а я отправился восвояси — в свой уголочек — жевать сухую корочку и в башке чесать. Шутка. На самом деле я заметил, что Саня в последнее время сильно сдал из-за постоянных стычек с отцом. И вот уже теперь был бы совершенно не против моего возвращения к руководству. Но вот уж теперь — увольте! Ваш папаша, вы с ним, пожалуйста, и общайтесь. Мне никак. Тошнит очень.
ВД с Двоечником в молчании досмотрели парад и после небольшого легкого третьего завтрака отправились в Зоозону.
Как я уже упоминал ранее, ВД очень любит животных. Всяких. И разных. Но странною любовью. То есть он их кормит-поит, не дает в грязи зарасти. А вот за это требует зрелищ. Кто это? Тигр? А покажьте, господин тигр, на что вы способны! Плотоядный? Давай, плотоядный, вот тебе кролик, хавай его, да поаппетитней…
В первой же клетке, — вернее, даже не клетке, а в толстостенном кубе из оргстекла, — к Саниному ужасу, резвились два матерых быстряка. Видно, специально для демонстрации их способностей куб был несколько раз перегорожен металлическими решетками, а из угла в угол тянулось сучковатое бревно. Один из быстряков — явно голодный, а потому шустрый — то и дело просачивался сквозь все эти прутья, переползая от стены к стене.
ВД нарочно подгадал свою экскурсию к кормежке. Двое коренастых плечистых служителей подтащили к кубу бесчувственное тело. Э-э, да это дежурный сплетник-говорун! Ох, некстати он вчера с ВД заспорил по поводу радиационного фона, ох, некстати. Ну, подумаешь, счетчик у тебя есть, ну, щелкает он сильно быстро… Но если сам их сиятельство говорят: ерунда, так ты сядь и молчи, не спорь. Вот видишь, чем эти споры кончаются? Служители подцепили тело крюком и включили лебедку. Быстряки, почуяв еду, подползли поближе. Труп упал прямо на торчащий из бревна сук и переломился в спине. Саня отвернулся.
— Ух ты, мордашка… — добродушно заметил ВД, покидая пирующих быстряков.
Далее на очереди были спиралезубы (Саня небрежно заметил, что вид у них довольно заморенный. Ага. Упаси меня Бог с такими заморенными на узкой тропинке повстречаться!), кусок абсолютно индифферентной казуччи (ну, правда — одеяло одеялом!), две пары веселых травоядных щасвирнусов (с удаленными ядовитыми железами и тройными чешуйчатыми хвостами) и почему-то гиена (которая сидела посреди клетки, грустно глядя на обглоданную кость).
Свою знаменитую псарню ВД оставил напоследок.
В отдельно стоящем ангаре помещалось не менее двух сотен клеток. И в каждой — только одна особь. В основном это были крупные,