Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
Утро было самым обыкновенным. Ленинградским, то есть, пардон, уже санкт-петербургским. Тоскливая мгла да приветливо-тяжелый мокрый туман. Сию специфическую взвесь «вода в воздухе» московские синоптики, не стесняясь, именуют «морось». Из тысяч радиоточек на кухнях — отдельных и коммунальных — энергичная Регина Кубасова радостно оповестила земляков о «переменной облачности» и «влажности воздуха сто процентов». Деланно весёлые диджеи «Европы плюс» и «Радио-рокс» вскрыли первые утренние баночки «джин-тоника»; сообщили согражданам о том, что сегодня — 2 октября 1995 года. Последовали стандартно-плоские шутки насчет погоды. После этого на «вертушках» закрутились «November rain» и запыленный хит Серова «Мадонна».
— Ну, как тут дела? — Валера заглянул Лене через плечо. — Кроссвордец разгадываем? Эт хорошо…
— Валер, как пишется «пренцендент»? — Свирченко, как мог, умно наморщил лоб. Особого шарма его рязанской физиономии это, правда, не прибавило, но видимость мыслительной работы создавало.
— Чего-о? — Брови лейтенанта Дрягина изумленно поползли вверх. — Что ты имеешь в виду, Свирченко? Инцидент с президентом?
— Дурак ты, — с ходу обиделся Леня, — мне Синельников сказал, то есть я и сам знал… — Он повозил толстым пальцем по кроссворду. — Вот…
— То, что ты имеешь в виду, называется «пре-це-дент», — снисходительно сказал Дрягин. — А ты с такими перлами на юрфак точно не поступишь.
— Иди ты… — Свирченко встал и свернул газету.
— Я-то никуда не пойду, — с доброй улыбкой сообщил Дрягин. — Это ты пойдешь. Домой. Баиньки. Дежурство сдал — дежурство принял. Как тут? Тихо?
— Ага. Одна пьяная драка за всю ночь.
— Вот и славно. — Валерка вытянул ноги под столом, достал из пачки «беломорину» и подвинул к себе телефон: — Але! Шестьдесят второе? Дрягин из сорок третьего беспокоит. Шестаков пришел уже? Ага, давайте. Мишка, привет! Ты завтра как? Ну, в смысле — пива? Да нет, вечерком… Все, договорились. — Валера повесил трубку и повернулся к Лене: — Что, пошел?
— Ага. Пока.
— Пока. Людке привет.
— Ага.
— Когда на свадьбу позовешь? — крикнул Дрягин в спину выходящему Свирченко.
— Тебя позовешь, ехидина, ты всю свадьбу обосрешь… — буркнул Леня себе под нос, но уже в коридоре.
В ночь на 2 октября в соборе Сан-Пьетро-а-Патиерно, что в трех километрах от Королевского Дворца в Неаполе, на лице гипсовой Мадонны выступили кровавые слезы.
Глупо, ну, честное слово, глупо было бы предполагать, что жизнь, так виртуозно измененная и подчищенная заботливыми пришельцами, сделает резкий поворот, и все мы выберем себе совсем другие, неведомые и прекрасные дороги… Увы. Так мог бы решить лет пятнадцать назад студент-романтик с воспаленными от недосыпа глазами, начитавшийся Азимова. «Конец Вечности», безусловно, вещь сильная и оригинальная, но… Люди существуют на Земле для того, чтобы рождаться и умирать. И с этим ничего не поделают никакие самые распришельные распришельцы.
В новой действительности Оксана Сергеевна Людецкая прожила еще полгода. В отличие от (извините за жутковатую формулировку!) предыдущей смерти, на этот раз она почила тихо, покойно, в собственной постели, во сне. Так и нашел ее утром 21 апреля любимый внук Саша: мирно спящей, со сложенными на груди уже ледяными руками. Нашел и злополучное завещание, по которому он получал, бытовым языком выражаясь, фигу с маслом, а никому не известный пройдоха Поплавский — отличную «двушку» на Каменноостровском. Бабушкино письмо, приложенное к завещанию, на этот раз вполне убедило Сашу в искренности намерений Оксаны Сергеевны. Человеком она всегда была исключительно порядочным. И раз уж решила отвалить постороннему человеку такой царский подарок — квартиру! — значит, были на то основания. К тому же солидный список посмертных диагнозов пожилой женщины выглядел убедительно. Поэтому никакого криминала Саша не заподозрил (а чего подозревать? — его ведь и вправду не было!), в милицию не обращался и, соответственно, с Дрягиным и Шестаковым так и не познакомился. Ну и, чтобы полностью закрыть милицейскую тему, сообщим: живой и невредимый Михаил Шестаков по-прежнему занимается любимым делом — ловит всякую мразь и шваль, не задумываясь, пускает в ход кулаки, полностью оправдывая прозвище Рэмбо, живо интересуется женским полом… И уж, конечно же, слыхом не слыхивал о каких-то
