Избранные произведения в одном томе

что у вас за люди? — осмелился спросить Игорь.
— Обыкновенные люди. Сотрудники.
— Я понимаю. Но я не об этом спрашиваю. Эти ваши сотрудники, они… им аппарат нужен как средство отдыха или лечения?
— С вами легко работать, доктор, — уважительно заметил Андрей Николаевич.
— А мы уже, оказывается, работаем? — искренне удивился Игорь. «Тьфу, тьфу, тьфу, упаси Господи».
— Нет. Мы пока разговариваем. — Никакое самое чуткое ухо не расслышало бы ударения на слове «пока». Надеемся, его и не было. — А вот вопрос вы задали прямо в точку. Эти люди действительно нуждаются в помощи вашего аппарата. Вы понимаете, какой у них нелегкий труд… Очень часто по возвращении…ммм…с задания этим людям бывает трудно адаптироваться к привычной жизни…
— Афганский синдром? — вспомнил Игорь.
— Доктор, дело в том, что каждая страна в принципе имеет свой синдром, — очень мягко сообщил Андрей Николаевич.
— Я пойду в машину, — вдруг заявил Антонов, — мне срочно нужно позвонить.
— Хорошо, хорошо, Виталий Николаевич, мы как раз уже заканчиваем…
Антонов вышел. Плечистый официант запер за ним дверь и моментально скрылся за шуршащей занавеской.
— Доктор, — Андрей Николаевич придвинул к Игорю свое загорелое лицо, и голос его вдруг стал совершенно человеческим, — а все-таки почему вы говорите: «путешествия»? ЧТО путешествует, пока клиент лежит у вас на кушетке? Скажите, пожалуйста.
И Игорь чуть было не клюнул на эту внезапно проглянувшую человечность, чуть было не разнюнился и не ляпнул: «душа», но тут же взял себя в руки:
— Я вам уже ответил: это моя профессиональная тайна.
— Значит, вы не хотите с нами работать?
— Нет, — как можно тверже ответил Игорь, испытывая очень смешанные чувства.
— В таком случае спасибо за беседу.
— Пожалуйста. Надумаете прийти сами, милости просим. — Игорь решил, что вел себя достаточно корректно. — И вам спасибо.
Они вышли из кафе и сели в машину. До самого Нейроцентра никто не произнес ни слова.
На столе после них остались: пустая чашка, пустая рюмка из-под коньяка и нетронутый стакан, в котором растаявший лед лишь немного изменил цвет хорошего виски.
Игорь засиделся на работе допоздна. В «Фуксии» он больше не появился.
Сегодня клиентов не было. Редкий день. Вялая золотая рыбка томно плещется на мелководье, отдыхая от назойливых стариков. Да чего ты врешь-то? И вовсе они не назойливые! Чего ты злишься? Плохое настроение? С чего бы это? Может, для его улучшения пойдешь и посчитаешь денежки в сейфе? Свои, свои. Можно сказать, потом и кровью заработанные. А что? Положил человечка под аппарат, музычку включил, до пяти посчитал, укольчик сделал и — сиди себе, зелеными бумажками хрусти. Очень, кстати говоря, приличное количество набегает. Даже в неделю. Начинаешь потихоньку понимать проблемы своих клиентов. Вы где помидоры покупаете? А креветки? А подштанники? Машину вот второй месяц выбираю, никак не решусь: то ли патриотом остаться, то ли для понта «Мерседес» купить. Не, «БМВ» не надо, «БМВ» гаишники часто останавливают. А мне вот «Вольво» тут за 1600 баксов предлагали. Так оно одно название, что «Вольво». Зато сильная экономия на бензине. Потому что в основном самому толкать придется. Чего, чего ты злишься? А того, что со всеми своими треклятыми баксами (ну уж, ну уж, треклятыми! Соврал, соврал!) я все равно для них — что-то вроде мозольного оператора! Ну и что? А ты чего хотел? Повыше? Так иди, открывай свое дело. Торгуй… ммм… колбасой, или… ммм… водкой. Не пойдешь? Почему? Потому что знаешь, что с твоим на лбу написанным высшим образованием тебе завтра же по башке настучат. А колбасу отнимут.
— Игорь Валерьевич? — За дверями тихо скребся деликатный Тапкин. — Вы очень заняты?
— Нет, нет, Александр Иосифович, входите!
«Вот кому я завидую! Подвижник российской науки! Человек без сейфа. Время — без двадцати восемь, а он все еще на работе околачивается».
— Вы знаете, Игорь Валерьевич, я тут вчера просматривал нейрограммы и обнаружил очень интересную закономерность! — Тапкин выложил на стол Игоря кипу бумаг и начал в них рыться. Игорь весело за ним наблюдал, догадываясь, чем это закончится.
Точно! Буквально через минуту все повалилось на пол, прихватив с собой чашку с недопитым чаем.
— Ой, извините!
— Ничего страшного. Она небьющаяся.
Минут через десять, когда им удалось, наконец, добиться, чтобы бумаги не падали на пол, Александр Иосифович сел на списанный осциллограф и принялся с увлечением объяснять Игорю значение пиков нейрограмм в области D.
Ну что, так и будешь сидеть и слушать с умным лицом? Может, перестанешь над человеком издеваться?