Избранные произведения в одном томе

ему сценку из недавнего прошлого. А именно предыдущий вариант весны этого года. (Саша снова поразился собственной невозмутимости. Первый вариант, второй вариант… Ну, да, что ж тут такого?) Взрослый роман с Машей Хорошкиной, огромный загородный дом. Перед его глазами стала разъяренная Света в дверях комнаты для прислуги. А на маленьком диванчике — Саша и Маша. В позе, исключающей второе толкование. Стыдно, господа, очень стыдно.
— У тебя тогда было очень красивое платье, — буркнул Саша, только для того, чтобы что-то ответить.
— Когда?
— Когда ты вошла.
Света нахмурилась и больше разговора не поддерживала.
Отец Евгений оказался немолодым сухощавым человеком. Свете он почему-то не понравился сразу. Какая-то отстраненная строгость сквозила во всем его облике.
— Отец Евгений, — почтительно начал Саша после приветствий и знакомства, — мы разобрались с вашими проблемами. Скорее всего это обыкновенное вредительство с целью дискредитации православной церкви.
Отец Евгений деловито перекрестился и жестом пригласил гостей садиться.
— Сейчас наши сотрудники устанавливают на вашей территории аппаратуру, — продолжал Саша. — С ее помощью, я надеюсь, мы прекратим это вредное вмешательство.
— Как велика ваша надежда? — довольно сухо, как показалось Свете, спросил священник.
— Я уверен в успехе, — твердо ответил Саша.
— Бог в помощь, — отозвался отец Евгений.
Света сидела рядом с Сашей, чувствуя ужасную неловкость. Ей казалось, что острые строгие глаза священника смотрят на нее с осуждением.
— Благое дело вы затеяли. — Отец Евгений смотрел куда-то в стену, поверх их голов. Голос его стал мягче и тише. — Доброе дело. — Саша почтительно молчал. Света смотрела в пол. — Душа безгрешная достойна спасения. — «О чем это он?» — подумали оба. — Но что вы станете делать с Антихристом в теле человеческом? Ибо пришел час, и явился он на свет… «Одно горе прошло; вот идут за ним еще два горя»…
Пока Саша устанавливал аппаратуру вокруг часовни, Света бестолково бродила по кладбищу. Странные слова отца Евгения не давали ей покоя.
— Как ты думаешь, о чем это он говорил? — спросила она Сашу, когда тот окончил работу и подошел, вытирая руки.
— Не знаю.
— А спросить что — неудобно?
— Да вроде…
— Самойлов, а какого черта ты меня ведьмой заделал? — вдруг рассердилась Света. — Я там сидела у этого твоего Евгения и чувствовала себя полной дурой. Так и казалось, что он меня сейчас выставит с позором. Ведьмам в церковь вход воспрещен!
— Но тебе же никто ничего не сказал… — спокойно отреагировал Саша. — И к тому же, знаешь, Светило, ты со своими претензиями на меня не наезжай. Я уже и сам толком не понимаю, что здесь я наворотил, а что — твои штучки! А еще я думаю, все, что сделано — неспроста. Здесь как игра, понимаешь? Смотри по сторонам и ищи подсказки.
— Тоже мне — «Ключи от форта Байярд»… — передразнила Света, но Саша не стал слушать. Он быстро пошел вперед, обернулся и неожиданно ласково позвал:
— Пошли, ведьмочка, нам пора.
Света шла к выходу с кладбища, отставая от Саши на два-три шага, и злилась. Злилась попеременно то на себя, то на Сашу. На удивление, к Виталию она сейчас не испытывала никаких чувств. Ну, то есть вообще — ничего. Ноль. Виталий Николаевич Антонов, словно злой дядька из поучительной детской книжки, остался в своем книжном переплете, засунутый на самую дальнюю полку самой провинциальной библиотеки.
Я даже могу подойти и, не испытывая ни малейшего разочарования, перелистать эту книжку еще раз, ненадолго останавливаясь на самых забавных местах… Вот Прага. Два часа ночи. Мы только что приехали и ужасно хотим есть. Малюсенькое кафе, в котором нам выдали по тарелке сосисок с капустой и по представительской кружке настоящего чешского пива. Уж сколько потом было съедено-переедено, а вкуснее этих сосисок ничего не помню… Или наш отдых в Калифорнии. Первым делом мы купили себе по паре белых шорт и две одинаковые футболки с нарисованным неизвестным зверем. Всю дорогу Виталий упорно называл его слоном. А мне он почему-то казался опоссумом. Продавщица предлагала нам разные рисунки, но Виталий долго и серьезно объяснял ей, что мы с ним — близнецы и поклялись нашей матушке до конца своих дней носить одинаковую одежду. А потом мы целую неделю валяли дурака (дураков?) на пляже, пили дрянное белое вино (в Америке вообще проблема с хорошими винами) и каждую ночь ходили купаться… Забавная книжка. И вовсе не поучительная.
Сашка прав. Этот мир мы с ним делали вместе. И эта странная штука с отцом — наверняка мое творчество… Света на секунду остановилась и зажмурилась, стараясь отогнать эти мысли. Не надо об