Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
РУС), двигавшейся в противоположном направлении со скоростью 120 километров в час. В результате аварии водитель и два пассажира «Опеля», водитель и три пассажира «Волги» скончались на месте.
Да, да, такое уже было. И Саша, лежащий на полу, и серьезное лицо склонившегося над ним Поплавского. И даже его фраза:
— Какого черта…
Саша неуклюже поднялся и, отряхивая джинсы, ворчливо заметил:
— Вы бы хоть вторую кушетку здесь поставили, что ли…
— Лично для вас? — язвительно осведомился Игорь. Света лежала с закрытыми глазами и улыбалась. Постепенно ее улыбка угасла.
— Светлана Вениаминовна, с вами все нормально? — склонился над ней Поплавский.
— С ней ВСЕ нормально!
Произнесено это было негромким голосом, но всем присутствующим показалось, что в комнате рванула граната.
В дверях стоял Виталий Николаевич Антонов. Лицо его было перекошено от бешенства, уголок рта подергивался. Саша почему-то решил, что тот сейчас достанет какой-нибудь особо огромный пистолет и начнет палить во все стороны. На всякий случай Саша подвинулся и стал так, чтобы загородить собой Свету.
— Я бы очень просил мне объяснить, что здесь происходит. — Такой голос, наверное, хорошо использовать для быстрой заморозки овощей и фруктов. Или мяса.
— Здесь… — Доктор, Поплавский стал похож на интеллигента, которому в трамвае сшибли на пол очки. — Простите, Виталий Николаевич, но Светлана Вениаминовна приехала…
— Я приехала на сеанс психологической разгрузки, — вышла вперед Света. И если после первой фразы Антонова что-то еще осталось не замороженным, то после выступления Светланы Вениаминовны за сохранность продуктов можно было не беспокоиться. Температура жидкого азота.
— Ты теперь посещаешь «Фуксию и Селедочку» по два раза в день? — ласково поинтересовался Антонов.
— Почему нет? — голубка воркует в ответ своему голубку.
— Дороговато встанет. Ты меня разоришь, милая.
— Тебя? Разорю?
— Конечно. А на чьи, по-твоему, денежки ты тут развлекаешься? И к тому же, как я погляжу, не одна… — Врет. Не поглядел. Один из первых навыков, который приобретают наши душки — новые русские, это умение глядеть сквозь человека.
— Одну минутку! — вступил в разговор Саша, решительно напоминая о своем присутствии. — Поплавский, сколько стоит у вас двойной сеанс?
— Двести долларов! — ответил Поплавский голосом осмелевшего интеллигента, за которого внезапно заступился трамвайный кондуктор.
Подумаешь, уел. Зря я, по-твоему, вчера видик не купил?
Стараясь действовать без лишней суеты, Саша расстегнул нагрудный кармашек своей дежурной «монтаны» и достал оттуда требуемые две сотни. Поискал глазами, куда бы положить (хотя подмывало — ох, как подмывало! — сунуть бумажки Поплавскому в карман халата, похлопать небрежно по плечу: держи, лекарь!), но выпендриваться не стал, просто оставил на столе. Протянул руку, мягко, но решительно сказал:
— Пошли, Светило. — Только бы она не обиделась, только бы не решила вдруг, что я так задешево перекупаю ее у этого самодовольного хмыря…
Не обиделась. Дала руку. Саша крепко сжал ее горячую ладошку, борясь с желанием взять Свету на руки и выполнить-таки свою заветную мечту — унести ее на край света. К сожалению, в данный момент это было, по меньшей мере, неразумно. Не в смысле — унести на край света, а — взять на руки. Потому что на их пути в дверях стоял Антонов. И Саша предпочел бы, чтобы при прохождении мимо руки у него были свободны.
Пусть только рыпнется, пусть только попробует что-нибудь вякнуть — обещаю, что не буду сдерживаться. Эх, жаль, в том, моем мире остались роскошные шварценеггеровские мышцы. Но ничего, не боись, мы и с этими кое-что могем. Когда в прошлом году в Мексике нам с ребятами (втроем) пришлось объясняться на языке жестов с семью местными амбалами, никто Шварценеггера и не вспоминал, сами управились.
Саша и Света медленно двинулись к выходу.
Теперь взгляд Антонова не замораживал. Теперь он прожигал на месте.
Резкий звук заставил всех вздрогнуть.
В кармане у Антонова заверещал телефон. Виталий раздраженно вынул трубку, чуть не выдрал с корнем антенну, рявкнул голосом голодного льва:
— Да! — И тут его лицо резко изменилось. По нему словно прошлись большим шершавым языком. Саша даже вспомнил, откуда пришла эта ассоциация. Ну, конечно же, из мультика про Карлсона и фрекен Бок! Именно такое лицо (то есть — морда) стало у кота домомучительницы, когда его лизнул щенок Малыша. Вспомнили? Вот именно с таким
