Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
и полностью. Если и правда был Ясенев прицельный — неоткуда тут у нас «зигфридам» взяться. После такого воздействия — неоткуда. Должно быть, что-то другое, и мне кажется, что есть у тебя на этот счёт мысли.
— Есть, Александр Евгеньевич, — нехотя отозвался Отец, — и не только мысли. Данные есть, которые я ни в один отчёт не включал. Думал, и не придётся, сам разберусь. Но, видимо, без помощи никак. Помните ли мой отчет о Кармановской операции? Хорошо. Забудьте всё до последнего слова…
Сердце молотом колотилось в груди. Кровь ударяла в висок, как волна прибоя. Ноги уже не выдерживали этого торопливого ритма, заплетались. Сапоги цеплялись за корни, затаившиеся в изумрудном мху. Правая нога внезапно провалилась в яму, полную чёрной гнилой воды. Редкий полог ряски разошёлся легко, и в тёмном зеркале болотной жижи тотчас отразилось бледное, злое лицо луны.
И даже не на мгновение, на сотую его долю мелькнул рядом другой — полупрозрачный, мертвенный лик. Искажённые черты расплылись и истаяли тотчас, оставив в антрацитовом зеркале лишь белесый лунный кругляш. Но и его скоро затянула растревоженная ряска.
Болото не пожелало отдавать нежданную добычу. Нога с каждым судорожным рывком погружалась всё глубже. Пришлось оставить топи сапог, по счастью, надетый впопыхах на босу ногу. Насмерть схваченный омутом, тот соскользнул легко. Голая пятка погрузилась в холодный мох, бурая болотная жижа забулькала, сочась между пальцами. Но даже холод не мог заставить двигаться быстрее.
На плечи будто навалилась невыносимая тяжесть. Что-то страшное неумолимо тянуло назад, словно невидимый кукловод, получивший в призрачные руки самые глубокие струны, натянутые от затылка к крестцу струны, рванул все их разом, укрощая непокорную марионетку.
Кукла подчинилась, опрокинулась на мох, хрипя и извиваясь в невидимом колдовском коконе. Страх парализовал её. Движения жертвы были не попытками освободиться, а всего лишь первыми рывками конвульсии. Тёмное ночное небо придвинулось, задышало жаром в лицо умирающему. И в этой душной тьме послышался ему резкий свист и шелест, словно резали на лоскуты ночной холодный воздух маховые перья больших крыльев.
Кровь запузырилась на губах упавшего. Он лежал навзничь, разметав безвольно руки, в одном сапоге, в разорванной рубахе; по щекам и подбородку всё текла и текла кровавая пена. Потом тело дёрнулось раз, другой, извиваясь. Босая нога несколько раз резко согнулась и выпрямилась, вырывая куски мха разбитыми пальцами. И всё стихло. Разом оборвалось дыхание ветра, замер лес, словно отодвинулся от края болота, поджав чёрные в ночи еловые лапы. Бездвижно распласталось среди моховых комьев тело. И только глубоко под ним — видно, поднималась вода сквозь ил и мёртвые корни — что-то вздохнуло, разочарованно, едва различимо. Но густая тишина тотчас поглотила и этот звук.
Виктор Арнольдович Потёмкин отложил перо, вздохнул, помассировал уставшие кисти. Чем выше забираешься по служебной лестнице, тем больше писать приходится.
Он подержал на вытянутых руках титульный лист, на именном бланке, с двухцветной печатью — красной и чёрной. Честное слово, на войне легче было — не требовалось столько бумаги изводить. А с годами, чем жизнь лучше, чем легче — тем больше требуется отчётов, справок, обзоров и тому подобного. Но так или иначе — очередная кипа исписанных страниц готова была отправиться к машинистке, и Виктор Арнольдович позволил себе, что называется, выдохнуть. И даже включить радио — полированный ящик «Юности» обычно просто стоял, собирая пыль, в углу.
Но тут, как полагается, зазвонил телефон.
И не простой.
Нет, не красный с гербом аппарат правительственной связи, не скромный бежевый внутреннего коммутатора и не чёрный — московской связи, довоенный ещё, с буквами на диске.
Белый телефон с эмблемой — щит с двумя скрещенными мечами.
Виктор зло сощурился. Кулаки сами сжались.
Вздёрнув подбородок, он решительно снял трубку.
— Потёмкин у аппарата.
— Здравствуйте, здравствуйте, Виктор Арнольдович, сударь мой. В добром ли здравии пребывать изволите? — раздался суховатый, чуть дребезжащий старческий голос, выговаривавший тем не менее слова очень отчётливо.
— Здравствуйте, товарищ первый заместитель председа…
— Ах, Виктор Арнольдович, ну вам ли со мной
