Избранные произведения в одном томе

— Потому что раньше в этом не было никакой необходимости. То есть смысла… то есть… я считал, что мои паранормальные способности могут служить лишь в какой-то мере вспомогательным орудием для достижения общей глобальной цели…
— Юрий Адольфович, — терпеливо сказал Саша, — я, в общем-то, и сам не вчера от сохи, тоже кое-что кое-чем скумекать могу, но у меня от ваших фраз головокружение начинается.
— Он считает себя самым крутым экспертом по чудесам, — вставила Света.
— И вовсе нет! — Букет негодующе замахал цветами. — Я такого никогда не говорил!
— Зато думал, думал, думал! — Света чуть не запрыгала по комнате.
— Все, — очень сурово произнес Саша. — Прекратить детский сад! Отвечать только на мои вопросы.
— Тебе действительно пошла бы колония для трудных подростков, — быстро сказала Света, но тут же зажала рот ладошкой. Саша сделал вид, что не слышал этого последнего замечания.
— Еще раз, уважаемый Юрий Адольфович, повторите, пожалуйста, как далеко в будущее вы можете смотреть?
Букет ненадолго задумался.
— Вы знаете… Четко я могу видеть на два — два с половиной часа. А общую тенденцию могу разглядеть и на месяц вперед.
— Хорошо. — Саша задумчиво кивнул. — И какова эта тенденция в нашем случае?
— Честно говоря, ни один из вариантов не достигает нужной цели, — смущенно ответил Юрий Адольфович.
— Так. — Саша вдруг ощутил пугающую пустоту. Везде. И вокруг себя, и внутри. Резко тряхнул головой, отгоняя пессимистические мысли. — Оставим пока эту тему. А сейчас скажите мне, пожалуйста, о чем это вы так горячо спорили, когда я пришел?
— Мы спорили о том, какой блок ставить, — ответила Света. — Юрий Адольфович настаивал на общем блоке, а я говорю, что Гришке и Козлодоеву блок вообще не нужен. Они-то уверены, что мы ищем ребенка Кашина для того, чтобы охранять его.
— Точно?
— Конечно. — Света пожала плечами. — Как же иначе? Семья погибла, государство должно взять на себя заботу об осиротевшем мальчике. А еще, — теперь она заговорила голосом дежурной ябеды, — Юрий Адольфович считает, что нам с тобой нужен глухой блок, а я считаю, что не глухой, а маскирующий.
— Ты не могла бы объяснить подоходчивей? Я в ваших тонкостях не разбираюсь. Что значит — глухой? Что значит — маскирующий?
— О Господи, ну это же так просто! Глухой — это полная блокировка всех излучений мозга. Как будто ты вообще ни о чем не думаешь. Я думаю, это выглядело бы слишком подозрительно. Поэтому я предлагаю именно маскирующий.
— То есть я буду думать одно, а ты будешь изображать другое?
— Именно.
— Хорошо. Я понял. Но ведь тебе этим придется заниматься все время?
— Что поделаешь, — вздохнула Света, — работа у нас такая…
— Все. — Саша встал. — Давайте на сегодня все обсуждения закончим, надо отдохнуть. А завтра ПОСМОТРИМ. — Он подошел к двери и снова задумался. Все это очень мило. Но где же мне спать? Да и Юрия Адольфовича вроде неудобно здесь оставлять… — Пойду-ка я тоже в машину. А то там мои подчиненные уже, наверное, целое кляузное письмо генералу Степницкому накатали.
— Не накатали, — сообщил букет. — Они курят и рассказывают неприличные анекдоты.
— Тем не менее. Вы как, Юрий Адольфович, со мной?
— Я думаю, букет можно оставить здесь, — ангельским голоском сказала Света. — Если он пообещает не подсматривать.
— Детский сад, — пробормотал Саша. — Спокойной ночи, товарищи.
Стартовали утром, чуть свет. Похлебали чаю, попрощались с сонной дежурной и выехали. Через полчаса поездки пассажиры уже дремали. Саша вел машину, сосредоточенно размышляя о предстоящем задании. В меру сил в этом размышлении участвовал Юрий Адольфович. Безусловно, мысленно.
— Я не представляю, что нам делать. Ну, найдем мы этого ребенка, и что? — мысленно спрашивал Саша.
— Уничтожить! — решительно отвечал Юрий Адольфович.
— Как?! Как вы себе это представляете? Башкой об стенку? Пристрелить?
— Чутье подскажет, — твердо отвечал пианист.
— Не уверен. — Саша трусливо гнал прочь мысли о ребенке.
— Вы просто поймите, ЧТО это за ребенок! Это же НЕ человек! Это маяк, стационарный маяк, установленный для того, чтобы легче было воровать наши души! — Юрий Адольфович упорно гнул свое, не давая Саше отвлекаться.
— А вы-то откуда это знаете?
— Я… я не могу это объяснить… — У Юрия Адольфовича действительно не хватало даже мысленных образов, для того, чтобы объяснить, КАК он понимает действия вороватых пришельцев. — Я… попытался быть… как бы одним из них… Я понял, то есть я, конечно, не смог до конца их понять, они слишком, чудовищно другие, чем мы… до такой степени, что… ах, мне