Избранные произведения в одном томе

Семинога нехорошие ходили. У нас как? Сидишь ты, например, в Таборе. И нужен тебе, скажем, проводник. Ну, там, через Узкие Ворота. Или через то же Серебряное Болото. Посоветовали тебе человечка, встретились вы, сговорились, ну и пошли. Когда вас теперь в Табор занесет — хрен его знает. Может, через неделю, а может, и через год. А проводник свое дело сделал и опять — в Таборе сидит, брагу потягивает. Никому и в голову не придет спрашивать: как шли, да как дошли, да все ли в порядке, да не случилось ли по пути неприятностей каких? А если у проводника этого самого вдруг какая вещица чужая окажется, так ее и подарить могли. На память. В качестве особого расположения. Народ у нас сплетен не любит. Но про Семинога поговаривали, поговаривали…
Стоп, стоп, хватит, Саня, остановись! Мне нет никакого дела до ваших проводников, хоть семи-, хоть двадцатиногов! Мне сейчас нужно…
Саша даже не успел мысленно произнести, ЧЕГО именно ему нужно в этом мире, так, намек, еле заметный кивок в сторону объекта, слабый отголосок ненависти к Антонову… И тут же получил такую мощную, мысленную же оплеуху от Сани, что чуть было не вывалился из сознания.
— Эй, Сань! Тебе что — плохо? — Пурген заботливо вглядывался в побелевшее лицо. — Эй, мужики! Двоечнику плохо.
А ты, кретин, на что надеялся? Заскочить на минутку, замочить Антонова, и — обратно в кафе, пирожки с морковкой кушать? Бред. Ни на что я не надеялся. Я и предположить не мог, что меня занесет сюда… Бедный Саня, каково ему сейчас? Такого змея у себя внутри обнаружить, а? И врезал-то он мне неслабо, ишь как командира своего любит… В прошлый раз, помнится, мы с Двоечником быстро общий язык нашли. Ха, так тогда и ситуация другая была. Вомбат ушел, Команду бросил, предатель… Не то, что сейчас: сплоченный дружный коллектив, братание и единение, добрые дежурные шутки, сигарету пополам, руку-давай-а-то-утонешь. Идиллия, одним словом. Так он мне и позволит на Антонова наезжать. Да я, собственно, и не собирался… В смысле сюда отправляться и здесь разборки устраивать. Как же это меня все-таки угораздило? Подсознательный толчок? Догадка? Или это наша любимая ведьмочка постаралась? Ладно. Торопиться пока не будем. Поиграем немножко по местным правилам. А там, глядишь, и получится что-нибудь. И с Саней профилактическую работу проведем. Ну? Вперед?
Саша еще успел рассеянно проводить мимо забавную мысль (что, интересно, поделывают сейчас мои сотруднички? — застыв на месте, ждут моего возвращения? Или подняли уже на уши все окрестности в поисках капитана Самойлова?), а сам уже внимательно прислушивался и приглядывался к окружающему его миру, стараясь сильно не высовываться из своего уголка.
Пурген как раз заканчивал рассказ о пресловутом Семиноге, а именно красочно описывал его бесславную кончину.
— Он ведь нам все уши стер своими рассказами о перевертышах. Всю дорогу твердил: нету на местных болотах большей заразы, чем перевертыши! Каждую кочку подозрительную, помню, обнюхивал, лишний раз по горло в воде проходил, чем по кочкам. — Леня сильно потёр переносицу и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль. — Вот и накликал. — Азмун горестно покачал головой. Судя по четко расставленным паузам, история была хорошо откатана. И явно из любимых. Народ слушал внимательно, и даже Стармех не спускал с Лени глаз. Сигарету он, как всегда в минуты сосредоточенности, держал очень близко к лицу, незаметно затягивался и лишь время от времени закутывался дымом.
— Я как раз за Семиногом тогда шел, — неспешно продолжал Пурген, но глаза у него уже сделались круглыми, румянец выступил на щеках, — помнишь, Вомбат, когда мы спешным порядком от КамАза уходили? — Не поворачивая головы, все просто почувствовали кивок Командира. — Я еще удивился, до чего он спокойно идет. Даже не спокойно, а… как это… уверенно, что ли? Так не похоже на Семинога… Я уже потом догадался, что он тогда здорово трусил… И еще помню, что я почему-то смотрел не себе под ноги, а на него. Именно на него. Словно ждал чего-то… — Леня поежился и быстро-непонятно взглянул на Цукошу. — А потом Семиног встал на кочку… Уверенно так встал… Зачем-то двумя ногами… Повернулся… Я думал, он что-то сказать хочет. И вдруг его ка-ак швырнет… Он так лицом вниз, не сгибаясь, и упал… В воду. И тут же пропал. Я — туда. Всего-то метра три до него было.
Смотрю: ни воды, ни кочки. Кусок земли твердой, метр на метр примерно, — Леня неловко развел руками, показывая, сколько, — и посередине — две подошвы…
— Перевертыш… — после длинной паузы выдохнул Азмун. А Двоечник, словно специально для Саши, прокрутил в памяти в бешеном темпе картинки последующих попыток спасения Семинога. Грязь, суета, ругань, страх и — полная безнадега. Результат — нулевой.