Избранные произведения в одном томе

шёпотом молился, и притом — по-немецки. Индусы сели в свои позы лотоса и уставились друг другу в глаза. Фатих метался по кубрику, словно лисица по клетке.
— Сядь, турок, не мелькай, — раздражённо бросил Мумба. Он как раз и сражался в «морской бой» с Раздва-кряком. — Без тебя то…
Мумба осёкся. Недостойно императорского десантника проявлять столь неподобающие настроения прямо перед боем.
Я сделал вид, что не расслышал, будучи поглощён чтением. Собственно говоря, читать мне как раз сейчас не полагалось, а полагалось беседовать с личным составом, поднимая его, состава, боевой дух и готовность немедленно умереть за обожаемого монарха.
— Муторно-то как, — вздохнул Кеос, отбрасывая в сторону «Десантника». Полуобнажённая красотка застыла, обиженно глядя с подогнувшейся страницы одним глазом. — Прям блевать хочется. Господин ефрейтор! А господин ефрейтор! Что в уставе говорится по поводу неодолимого желания рядового блевать перед боем? Во сколько марок штрафа мне это обойдётся?
— В пятьдесят, — сказал я, не отрываясь от книжки. — Выписать тебе квитанцию?
— Так я же ещё не блюю…
— Тогда умолкни, Кеос. Не баба чай.
— Не баба, не баба… — зло проворчал румын. — Посмотрим ещё, кто из нас бабой окажется, когда под отравленные дротики полезем…
— Угомонись, — сказал я, глядя на Кеоса поверх раскрытой страницы. — Никто тебя в заросли не погонит. Пока не пройдутся артиллерией, а летуны напалмом зелёнку не прочистят.
— Я слышал — макаки эти и под землёй могут… — проронил Мумба. — Из туннелей вылезают — и ну горла резать…
Я поднялся. Отделение и в самом деле нуждалось в беседе. И подъёме морального духа. С такими нытиками в бой идти — только сам погибнешь и их всех положишь. А мне надо, до чёрта надо выполнить этот первый боевой приказ. И не просто выполнить, а выполнить на «отлично», чтобы меня заметили…
— Откуда бы ни вылезли — обратно уже не залезут, — меланхолично резюмировал Хань. Этот проделывал какие-то пассы руками — нет, не у-шу, что-то иное, вроде дыхательной гимнастики. Пожалуй, он был лучшим солдатом в отделении — и уже успел дослужиться до своего первого «обера» и полоски на погонах. — На что тебе, Мумба, винтовка дана? Девочек удовлетворять, если длины своего не хватит?
Мумба немедленно взбеленился, поскольку за отсутствием каких-либо иных внятных достоинств очень гордился как раз длиной соответствующего своего органа. Как-то раз он поставил этим даже в тупик наших снабженцев — никак не могли отыскать подходящих по размеру защитно-профилактических средств. Поиски эта сопровождались обильной перепиской, донельзя казённой, что делало всякое серьёзное её чтение невозможным — у всех начинались колики от хохота.
— Тихо! — гаркнул я, приподнимаясь с койки. — Мумба, успокойся. Хань, заткнись. Не хватало мне только вас, уродов, от трибунала отмазывать. Помните, что бывает за драку в боевой обстановке?
— Сваарг, — мрачно бросил Назариан. — Не хотел бы я там очутиться…
— А что, уже бывать приходилось? — немедленно поддел его Глинка.
Назариан метнул на чеха гневный взгляд, но ничего не сказал. Поднял отброшенный Кеосом журнал и зашуршал страницами.
Я-то знал, что Назариан как раз бывал на Сваарге. Правда, не в качестве заключённого — иначе его бы просто не взяли в армию, — а посетителя. Приезжал на свидание к сестре. Девчонка умудрилась вляпаться в какой-то «студенческий заговор» и получила десять лет по статье «за недонесение», поскольку щепетильная имперская Фемида не отыскала никаких доказательств её участия в подготовке покушения на местного гауляйтера, сиречь генерал-губернатора.
— Тихо, ребята, — уже нормальным голосом сказал я. — Ничего не сделаешь. Взялся за гуж — не говори, что своя рубашка ближе к телу. Там сейчас на самом деле умирают. Дети, девчонки, старухи беспомощные. Или мы не мужики? Или мы не люди?
— И боевые приличные к тому ж… — громким шёпотом сказал Раздва-кряк.
— И боевые приличные к тому ж, — согласился я. — Так чего же не сделать дело, которое и правильное, и моральное, да за которое ещё и платят? Что нам эти лемуры? Неужели нас хитрее? Мы же не идиоты — даром лезть в заросли, верно?
За пять часов до высадки с нами начали проводить последний инструктаж. Каждый взвод собрался вокруг рельефной, на компьютере смоделированной карты — место высадки с показанной ближайшей задачей.
С нами был наш лейтенант и ещё один офицер, в кожаной тужурке без погон, в простом чёрном берете, как у танкистов, и без всяких эмблем на рукаве. Человек из ниоткуда. Лицо — истинно арийское. Волевой подбородок с заметным до сих пор шрамом, холодные серые глаза, из-под берета видны короткие