Избранные произведения в одном томе

испытывать подобных чувств к врагу, это было сугубо неверно, но вояка он всё же был бравый и к солдатам относился по-человечески.
— Рус, у тебя одного из всего моего взвода университетское образование, — тихо сказал лейтенант. — Я окончил Императорскую десантную академию, но биологию, особенно ксенобиологию, нам читали очень ограниченно. А это, я знаю, твоя специальность. Верно?
— Так точно, только я специализировался больше по морским…
— Неважно. Специализировался по морским, разберёшься и здесь. Невелико отличие, даже я это понимаю. Что ты думаешь по этому поводу? С чем мы тут столкнулись? Я никогда с Чужими не воевал. А на подавлении мятежей большого опыта не наберёшься, — он криво усмехнулся.
Ишь ты. Как заговорил-то распроклятый фон-барон, едва только припекло по-настоящему. Понятно, он сейчас пытается любым путём от страха укрыться, вот и нужен ему сейчас умный разговор, потому что иначе от ужаса те же мозги вскипят и паром через уши вылетят.
— Биологическая война, гос…
— Я же сказал — без чинов. Рудольф меня зовут, если ты забыл, Рус.
— Виноват… Рудольф. Имеет место биологическая война. Если штаб не ошибается… кто-то или что-то контролирует всю лемурью расу. Контролирует настолько, что может полностью гасить даже самые основополагающие инстинкты. Но, само собой, это не всё. Те твари, что мы видели на площади, в Кримменсхольме… они явно выведены искусственно. Они ни на что другое не годны, кроме боя. Они нефункциональны. Короткоживущие, с бешеным метаболизмом. Существа-факелы. Их испытали. Испытание они не выдержали. Теперь, я уверен, эти неведомые мастера-затейники переменят тактику.
— Каким образом? — не выдержал лейтенант.
— Очень просто, Рудольф. Они поймут, что посылать в бой бронированных гигантов с клыками и щупальцами бессмысленно. Их создания уязвимы для пуль и снарядов. Уже сейчас они послали против нас исключительно лемуров — потому что смогли собрать миллионную армию. Следующими будут, наверное, какие-нибудь особо зубастые крысы. Чем меньше создание, тем труднее в него попасть, тем в большем числе их можно вывести, тем легче создать численный перевес. Но крысы пределом не станут.
— А что же тогда? — Похоже, лейтенант по-настоящему заинтересовался и даже смог забыть о зависших над нами ста килотоннах.
— Не знаю. Что-нибудь совсем мелкое.
— Боевые штаммы? Вирусы?
— Возможно, но с таким врагом мы бороться умеем. Сыворотки, антидоты — с нами не так легко справиться. Мы победили хищную микросферу на добрых пяти десятках планет. Справимся и тут, пусть даже понеся на первых порах потери. Нет.
— Ты ведь уже придумал, что вместо?
— Я — не «они», Рудольф. Я бы на их месте прибег к насекомым, но не крупным, не чудовищным. Осы. Пчёлы. Шершни. Муравьи. Несложно дать им яд или даже комбинацию ядов. А такие токсины — это не вирусы. Против цианистого калия или синильной кислоты противоядия не существует. Немного модернизировать ядовитые железы — и вот вам, пожалуйста, пчела, укус которой смертелен, и никакая сыворотка, никакой антидот против неё не подействует. И никто не станет стрелять в рой шершней из штурмовой винтовки.
— Можно из огнемёта… — озабоченно проронил лейтенант. Мои слова, похоже, всерьёз зацепили его.
— Конечно, хороший стрелок может сжечь компактно летящий рой. Ну а если это туча и она атакует со всех сторон? Конечно, можно пустить в ход пестициды и дефолианты, можно уничтожать гнёзда и колонии на ранних стадиях… но это всё равно паллиатив. Если «они» до этого додумаются, нам придётся солоно. Высаживаться только в скафандрах высшей защиты или что-то вроде того.
— Ну ты и накаркаешь… — проворчал лейтенант. — Осы, шмели всякие… — Он храбрился, однако я видел, что он сбит с толку и растерян.
— Может, тараканы. Или пауки. Или крошечные ящерицы. Одним словом, что-то слишком мелкое, чтобы против него было бы действенно наше оружие.
— Но их же можно травить, верно?
— Верно. А что станет с планетой, где в ход широко пойдёт такая отрава? Для нас она, боюсь, станет совершенно непригодной.
— Верно… — протянул лейтенант. — Хорошо сказал, Рус. У тебя есть мозги, недаром тебя вахмистр хвалит.
— Благодарю… Рудольф. Лейтенант взглянул на часы.
— Бомбовоз выходит на цель. Если, конечно, не сбился с курса. — Он посмотрел на меня. — Веруешь в Бога, Рус?
— Верую. Имею честь быть православным, господин лейтенант.
Рудольф усмехнулся.
— Тогда молись ему. Как можно горячее. И по-русски. Кто знает, может, поможет. — Его коммуникатор коротко взблеснул: красный, жёлтый, красный. — Начинаем отсчёт. — Лейтенант побелел, но держался.