Избранные произведения в одном томе

…Батальон стоял в торжественном строю. Прямо за нашими спинами возвышались крашенные пожухлым кое-где маскировочным зелёным цветом боты. На орбите нас ждала «Мерена» и отдых.
Мы не сменили полевого камуфляжа на парадную форму. Мы только сняли броню.
При полном параде был только командир полка. Господин майор… нет, уже не майор — оберст-лейтенант Иоахим фон Валленштейн. Рядом с ним знамённая группа — вьётся на свежем ветру Зеты-пять красное знамя, в середине — белый круг, а в нём расправляет крылья Орёл-с-Венком-и-Солнцем.
Печатает шаг почётный караул, и идёт в окружении подтянутых офицеров свиты сам господин генерал-оберст Пауль Хауссер, командующий Вторым десантным корпусом, в который как раз и: входили дивизии «Лейбштандарте», «Мёртвая голова» и «Дас райх». Вместе с ним и командиры дивизий: «Лейбштандарте» — генерал-майор Висч, «Дас Райх» — генерал-лейтенант Крюгер и командир нашей собственной «Тотенкопф» бригадный генерал Присс.
Странно. Второй десантный корпус не высаживался на Зете-пять, как мы уже знали. Флот перебросил сюда Сорок восьмой моторизованный корпус под командованием генерал-оберста Отто фон Кнобельсдорфа, в составе 3-й и 11-й танковых дивизий плюс ещё панцергренадёрская дивизия «Гроссдойчланд», ну и ещё те полки, о которых я говорил выше. Та ещё группировка. Они собрались зачищать всю планету? Но для этого нужны настоящие охранные дивизии, как печально знаменитая «Галичина», а не армейские танкисты, которые, может, и умеют брать укреплённые мятежниками города, как тот же самый Утрехт, но совершенно беспомощны в лесной войне.
Впрочем, это уже не моё дело. Я что, сочувствую этим бандитам в Feldgrau? Чем больше их тут поляжет, тем лучше. Для Нового Крыма и вообще для всех, ещё мечтающих о свободе.
Нам скомандовали «Смирно!» и «Равнение на середину!». Генералы и их свита остановились напротив знамени «Танненберга», в свою очередь отсалютовали ему. Повернулись к нам.
Хауссер вышел вперёд. Поджарый, совершенно седой, лицо прорезано глубокими щелями морщин, словно противотанковыми рвами.
— Зольдатен! Доблестные воины «Танненберга»! Верные слуги Его Императорского Величества! Я хочу поблагодарить вас за службу. Вы столкнулись с противником, превосходившим вас численностью в сотни тысяч раз. Но вы не дрогнули. Вы не опозорили славных знамен Империи, что реют сегодня над вашими шеренгами.
Во-во, подумал я. Взвейтесь да развейтесь. Интересно, жил ли на свете хоть один генерал, что умел по-человечески говорить со своими солдатами? Наверное, даже знаменитый Гай Юлий перед строем своего любимого Десятого Железного легиона произносил столь же напыщенные и глупые слова.
Солдаты порой бывают милосердны, как дети. Жаль только, что милосердие их направлено не на тех, на кого надо.
Потом было сказано ещё много всякой ерунды. Я слушал, и скулы мои каменели от ненависти. Я уже не мог ненавидеть Мумбу, Ханя, Джонамани или Микки, но эту имперскую сволочь с витыми генеральскими погонами на полевой форме, надетой словно в издёвку над нами, рядовыми, сделавшими всю работу, — их я ненавидел чистой и незамутнённой ненавистью.
…Стали выкликать имена. К генералам подался вперёд изогнувшийся от усердия адъютант с ящичком, где лежали награды.
И первым выкликнули…
— Ефрейтор Руслан Фатеев!
Это я. Моё имя. На общеимперском оно звучит дико и покорежено. Но это моё имя. И ноги мои сами начинают печатать шаги по бетонным плитам взлётного поля. И я, я, Рус, чётко останавливаюсь в положенных двух шагах от смотрящего на меня с усмешкой Хауссера, вскидываю руку в старом и злом приветствии, дошедшем до наших времен ещё из эпохи легионов великого Рима.
— Ефрейтор Фатеев, за мужество и стойкость при выполнении воинского долга, за храбрость — Железный крест третьей степени с дубовыми листьями. И досрочное производство в чин обер-ефрейтора.
Генерал Хауссер смотрел на меня. И я смотрел на него. У меня не было оружия, но, клянусь, я убил бы его голыми руками. И его, и троих других генералов, прежде чем меня успели бы изрешетить.
Так почему же я этого не делаю? Почему помимо собственной воли отвечаю, что я служу Его Величеству кайзеру и великой Империи? Почему не вцепляюсь в тянущуюся ко мне с презренной железкой руку генерала, выламывая её так, чтобы в один миг затрещали бы кости? Я могу это сделать. Я умею. Клаус-Мария Пферцегентакль мучил меня не зря…
Но я ничего этого не делаю. Я вновь салютую в ответ на «Поздравляю, солдат», чётко поворачиваюсь и возвращаюсь в строй. На правой стороне маскировочной куртки покачивается в такт шагам чёрный железный крест с тонкой белой каймой и бронзового цвета дубовыми листьями, охватившими