Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
цивилизации.
К сожалению, не республики и даже не конфедерации. Империи. Во главе с Его Императорским Величеством кайзером.
— Фатеев! Спишь?! — прервал мои философические размышления родной глас господина старшего вахмистра.
— Никак нет, господин…
— Отставить! Мы прибываем в район ожидания, твоё отделение я посылаю для рекогносцировки. Господин лейтенант хочет увидеть их передний край собственными глазами.
Ночи на Сильвании глухие и тёмные. У неё есть аж три маленьких луны, но света от них — кот наплакал. Растянувшись в цепь, мы пробирались ползком. Вахмистр запретил пользоваться даже переговорниками, которые, как нас уверяли техники, перехватить и запеленговать вообще невозможно.
Близко лейтенант подбираться не рискнул — наверное, помнил о минах. Мы о них тоже помнили. И, чёрт возьми, это были малоприятные мысли.
Однако, как я уже сказал, лейтенант Рудольф имел голову на плечах. Далеко он не пошёл. До небольшого холма, с которого открывался неплохой вид на «предмостное укрепление» мятежников.
Вообще все наши действия носили отпечаток отчаянной спешки. Так, не было приказа взять «языка» — пришлось бы долго и упорно отыскивать проходы в минных полях. Правда, когда мы приближались к холмику, лейтенант сделал знак, означавший — «возможен противник, брать живым». Устроить на этой высотке ПНП для мятежников было бы очень резонно; однако холм оказался пуст.
Мы лежали, распластавшись, а над нами плыла местная тёплая ночь. Перекликались какие-то твари и тварюшки странными квакающими голосами, чуть веял ароматный ветерок, и я невольно подумал — как хорошо было бы оказаться здесь с Далькой. Она всегда мечтала путешествовать, видеть далёкие миры — наш Новый Крым хорош, спору нет, но уж слишком однообразен — вся планета сплошной океан с россыпью покрытых буйными джунглями тропических островов. Морехозяйства, громадные рыбозаводы, дрейфующие следом за рыбьими косяками; только Сибирь несколько отличалась от прочих, и, собственно говоря, любители экстремального туризма собирались именно там. Интербригады, например, всю Сибирь пропахали чуть ли не на брюхе.
Впереди, километрах в трёх, лежал передний край противника. Противника… Я поймал себя на том, что на самом деле думаю уже как истинный солдат Его Императорского Величества кайзера: повстанцы есть противник, подлежащий эрадикации. Я только и мог что горько усмехнуться: самое трудное в армии на самом деле — это остаться человеком, не зверем, даже если тебя никто не унижает и не оскорбляет.
В приборе ночного видения можно было чётко различить траншеи и окопы, вздутия над вкопанными в землю бетонными колпаками, башни танков, которые мятежники также врыли в землю. Конечно, по правилам, такую оборону надо взламывать основательной артиллерийской подготовкой, атаку поддерживать тяжёлыми танками прорыва, беспрестанно утюжить противника с воздуха, свои идущие в наступление войска прикрывать вертолётами и так далее и тому подобное. Всё согласно правилам военной науки.
У нас была артиллерия — но не так много и не столь «тяжёлая», как мне бы того хотелось. У нас были танки — но не «королевские тигры», способные протаранить любую оборону. У нас было даже несколько вертолётов — но если у защитников моста в достатке ПЗРК
, геликоптерам придётся солоно. А ещё солонее придётся их пилотам и стрелкам-наводчикам.
Наш сектор атаки высвечивался на моём внутреннем дисплее тёмно-зелёным. Ярко-алым горели доты, ярко-голубым — врытые танки, оранжевым — пулемётные гнёзда, синими росчерками легли траншеи. Эту систему строили профессионалы. Яснее ясного чувствовался почерк императорского корпуса военных инженеров.
Лейтенант, похоже, думал о том же самом, что и я. Прорывать эту прелесть должен не батальон, пусть даже прозванный «десантно-штурмовым», а по меньшей мере усиленный танковый полк. Идти в лоб на эти укрепления — просто даром положить людей и не выполнить задания.
И вот ведь что погано — мне до чёртиков нужен этот бой. Я должен идти дальше, а не гнить в обер-ефрейторах. Но в то же время — люди, которые защищают этот чёртов мост, могли бы стать моими настоящими друзьями и боевыми товарищами.
Но я не могу ничего сделать. Не могу. Морально, аморально — всё это слова. Если дураки лезут поперёд батьки в пекло, так их и в алтаре бьют.
— Обер-ефрейтор, — шёпотом сказал мне лейтенант. Не через переговорник, просто приблизив лицо. — Я так понимаю, что шанс у нас только один.
— Ночью, но без артподготовки, скрытно приблизиться на расстояние броска — и вперёд, в рукопашную? — предположил я. Ничего более безумного мне не пришло
