Избранные произведения в одном томе

Я махнул рукой ребятам, мол, шабаш. Они повалились почти там же, где стояли.
Не потребовалось много времени, чтобы их всех сморило непробудным сном. Никто даже не вспомнил об ужине. Я знал — этот сон скор и быстро проходит, когда желудок властно напомнит о себе.
У меня очень мало времени.
— Фатеев! Обер-ефрейтор! — раздалось из переговорника.
Кулаки мои невольно сжались. Разумеется. Кому ещё могло так повезти? Только мне. Господин штабс-вахмистр Клаус-Мария Пферцегентакль собственной персоной. Не нашлось ему ни пули, ни мины..
Он вынырнул из предутреннего сумрака, в броне казавшийся вообще квадратным. Мельком взглянул на безмятежно дрыхнущее моё отделение, хмыкнул:
— Сберегать силы своих людей, обер-ефрейтор, дело, конечно, похвальное. Но почему не выставлено охранение? Почему нет чередования смен? Чему я тебя, обер-ефрейтор, только учил?..
— Виноват, — я склонил голову. Возражать сейчас я не имел права. — Вымотались ребята…
— Вымотались… — проворчал вахмистр. — Знаю, обер-ефрейтор. Сам таким был. За самоотверженность хвалю, за неорганизацию правильного отдыха объявляю выговор. Устный, без занесения. Ладно, обер-ефрейтор, твоё счастье. Лейтенант сам расставил посты в нашем секторе и сам их обходит. Так что можешь блаженно дрыхнуть до самого утра. Сегодня не повезло другим. Ваша очередь следующая… — Он внезапно посерьёзнел. — Слушай, Фатеев… я должен тебе кое-что сказать. Не при всех. Не по уставу. По душе.
Господи, он, оказывается, думает, что у него есть душа?..
— Слушаю вас, господин вахмистр…
— Парень, ты действительно хороший солдат. И то, что я скажу тебе… может, тебе знать и не следует. Но правда всегда лучше лжи, я вот лично так думаю. Речь про твою девчонку. Бывшую девчонку, я имею в виду.
— Вы имеете в виду Далию Дзамайте? — как можно более спокойным голосом проговорил я.
— Да. Она назвалась вымышленным именем, сняла жетон, даже отпечатки пальцев изменила. Но, сам понимаешь, с тайной полицией шутки плохи. Они её опознали среди всех остальных. Она в плену, Фатеев. Мужайся, парень. Я знаю, у вас, русских, всё всегда серьёзно. Я знаю, вы поссорились. Потом была эта история с патрулем… Короче, твоя подружка доигралась. Хотелось бы верить, что просто по глупости. Но… короче, я тебе всё сказал, обер-ефрейтор. Надеюсь, что ты не станешь делать глупости. Надеюсь, ты не забудешь присягу и не полезешь её освобождать. Я не хочу терять толкового обер-ефрейтора, правда, забывающего должным образом организовать несение ночного дозора.
Он неожиданно хлопнул меня по плечу и быстро зашагал прочь.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду. И тотчас же стал стаскивать с себя броню. Никто из моего отделения не потрудился снять её на ночь — собственно говоря, именно на это она и была рассчитана. Десантнику должно было быть комфортно в броне, как говорится, все двадцать четыре — семь.
Не потребовалось много усилий, чтобы из снятого панциря, шлема и ножных щитков соорудить почти точное подобие спящего обер-ефрейтора Фатеева.
То, что я делал, было больше чем глупостью. Это было преступлением. Но ничего поделать я не мог.
Спасибо тебе, штабс-вахмистр Клаус-Мария Пферцегентакль. Ты научил меня бесшумно красться сквозь ночь. Ты научил меня, как обманывать ИК-детекторы, наверняка понатыканные по периметру загона для пленных. Я скользил над землёй, согнувшись в три погибели, почти нагой, обмазавшись поглощающей тепловое излучение тела мазью. У меня не более пяти секунд, иначе полный провал. Я не думаю, что будет дальше. В сознании раскалённым гвоздём засело только одно — Далька им достаться не должна. Никогда и ни за что. Пусть даже я буду гореть в аду и до Страшного Суда, и после.
Загон для пленных на самом деле был просто загоном, наскоро обтянутым колючей проволокой клочком земли, ярко освещённым прожекторами. Вокруг лениво прохаживалось четверо часовых.
Четверо. Много. И это кадровые, первая рота. Фон-бароны. Стержневая нация. Ловкие, отлично обученные. Сильные. Моё единственное преимущество — моя девушка сидит сейчас в этом скотном дворе, не их.
Я не зря прогнал Микки с учёта трофеев. Шесть штык-ножей, шесть стандартных имперских штыков, каких миллионы. С номерами, но всё равно не проследить, чья рука их держала, потому что я позаботился надеть перчатки.
Часовые ходят парами. Сойдутся, разойдутся, снова сойдутся… ага… следующий проход — они встретятся аккурат у импровизированных ворот в загон. Мой шанс. Которым нельзя не воспользоваться.
Я прыгнул как раз в тот момент, когда обе пары сошлись. Ножи полетели парами, одна за другой, хорошо и вовремя. Есть такое ощущение