Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
контакт с ним танкисты господина Присса, прикрыть панцергренадёров, которым, как всегда, предстоит вынести на себе главную тяжесть боя здесь, в труднодоступной пересечённо-лесистой местности. Умело действуют и сами панцергренадёры, занимают позиции, пока танковые орудия не дают противнику поднять голову. И вот наконец последний стремительный бросок, Браг окружён, его сопротивление сломлено. Вот панцергренадёры проводят пленных. Их немного. Остальные погибли. Лишь немногим удалось проскользнуть сквозь кольцо. Но мы уверены — на свободе им гулять недолго. С такими командирами, как господа фон Рундштет, Ирисе, фон Вартбург, мы можем не сомневаться, что вскоре на многострадальной земле Сильвании будут в полном объёме восстановлены законы и порядок нашей славной Империи…»
Но нас направляли не на Сильванию. Кстати, я до сих пор так и не знал, что стало с Далькой. Запретил себе об этом думать. Может, до сих пор скрывается на Сильвании, может, сумела улететь на тех загадочных кораблях. Так или иначе, дороги домой ей нет. Она опознана государственной тайной полицией. Её задержат на первом же контроле. Её счета заблокированы, её никто не возьмёт на работу… Хотя — если те, кто устроил мятеж на Сильвании, оказались способны невесть откуда выставить целый флот, подобравший взлетевшие с планеты челноки, — может, они и новые жетоны наклепать могут? Сделать операцию, сменить отпечатки пальцев нетрудно. Такие операции запрещены, но, само собой, у мятежников такое должно иметься. Сложнее изменить рисунок на роговице, но и это возможно. А вот генетический индекс не изменишь, как ни старайся. Конечно, «джинскрин» в полевых условиях не сделаешь, это надо отправлять на экспертизу, но тем не менее…
Батальон грузился. Неспешно, без суеты, но и без промедления. Место назначения не раскрывалось. Однако я заметил — склады и арсеналы выметались подчистую, в том числе и НЗ. Вывезено было всё тяжёлое вооружение — в дополнение к тому, что болталось на орбите. И вновь — планета оставалась практически без гарнизона. Батальон снимался весь, с первого до последнего человека.
…Мы столкнулись с Гилви опять-таки случайно, и она торопливо, на бегу, рассказала, что свёртываются все отделы штаба, даже те, что всегда, при любых обстоятельствах, оставались на Новом Крыму. «Подружки» и семьи офицеров переводились на казарменное положение. То есть перебирались в наши укреплённые казармы, за несколько рядов колючей проволоки, дотов, дзотов, минных полей, противотанковых рвов и прочей прелести.
— Ты, Рус, береги себя, — и Гилви убежала, по-сестрински чмокнув в щёку. — Смотри, как бы в тебе дырок мятежники не наделали…
— Не наделают, — машинально откликнулся я. — Отделение! Где вы там, тюлени беременные? Шире шаг! К погрузке опоздаем!..
Отделение моё заматерело. Не один я получал нашивки и повышения. Из «стариков» в рядовых остался только Кряк. Остальные — как минимум обер-десантники, а Микки дотянул даже до ефрейтора.
Был взлёт, и болтанка, и плоские шуточки Раздва-кряка, пытавшегося таким образом уверить всех, что он ничуточки не боится летать. Был полураскрытый рот Гюнтера, первого рекрута «стержневой нации», недавно принявшего присягу и переброшенного к нам из другой роты. Были искажённые глаза Микки. Хань к нам так и не вернулся, до сих пор валялся, судя по письмам, где-то по госпиталям.
Потянулось ожидание на борту «Мероны». Несколько раз мелькнул на горизонте знакомый секурист, тот самый приснопамятный риттмейстер. Он многое мне обещал, да только вот что-то не спешил с выполнением своих обещаний, опровергая тем самым всем известный девиз его организации, что она, мол, слов на ветер не бросает. Что-то в этом было не так. Что-то сидело, свербело, кололо на самом дне моего сознания. И чудесное снятие всех обвинений после случая с пленными. И оставшиеся невыполненными угрозы того же секуриста во время разговора с командиром «Танненберга»… слишком много накапливалось такого, за что другого уже давно бы сгноили на Сваарге, самое меньшее. Или же просто бы расстреляли без долгого дознания по приговору военного суда. А меня повышают, собираются отправить держать офицерский экзамен… Неспроста Ой неспроста… И не у кого спросить совета. Даже у книг нельзя. Не говоря уж о живом человеке…
На сей раз «Танненберг» не дождался даже всегдашнего обращения оберст-лейтенанта, нашего командира фон Валленштейна. Клипер мчался куда-то сквозь тьму, и на «окна» не транслировалась уже имитация полёта «из пункта А в пункт Б». Экраны держались погашенными. Люки в межотсечных переборках — наглухо задраенными. Мы словно
