Избранные произведения в одном томе

по уставу, я «обязан был сохранять в боеспособности любое подразделение Вооружённых сил, оказавшееся под моей командой».
Мы нашли место почище. Устроили лагерь из того немногого, что удалось найти в вертолёте и что оказалось при нас во время бегства. Маяк в кабине успокоительно попискивал, подтверждая, что всё в порядке, сигнал транслируется, помощь обязательно придёт…
Мы выставили часовых. Мы знали — ждать придётся долго. С рассветом придётся заняться поисками источников. Может, придётся копать что-то вроде колодца. У нас были концентраты, но вода оставалась проблемой.
Прошла ночь. При свете разгоравшегося дня мы смогли как следует осмотреться — чуть всхолмлённая степная равнина, где видно на десятки километров окрест — если влезть на вершину одиноко возвышавшегося на вершине холма дерева, которое я мысленно окрестил «дубом» из-засхожести листьев. Сколько мы ни вглядывались в бинокли, нигде, ни вблизи, ни вдали мы не видели даже признака реки или ручья. Да и откуда им взяться в голимой степи? Оставалось одно — рыть ямы.
После долгих поисков удалось найти место в низкой ложбине, где трава зеленела заметно веселее, была выше и гуще. Мясистые листья на сочных стеблях говорили о близости водяной жилы.
Лопаты вгрызлись в грунт. Солнце успело подняться высоко, и мы все изнывали от жары. Многие «распускали» броню — мол, Тучи теперь бояться не приходится.
Вскоре на дне раскопа и в самом деле заблестела тонкая плёночка. Яма насасывала воду, но медленно, и сама вода оказалась мутной. Пили через фильтры, во рту стоял привкус обеззараживающей химии, но всё-таки это была настоящая вода. Тишина. Покой. Безмятежность и беспредельность.
За горизонт уходят вольные травянистые степи, по которым доселе ещё не ступала нога человека. Этот район Омеги-восемь был практически необитаем. Мне с большим трудом удавалось поддерживать порядок. После пережитого ребята впали в какую-то прострацию. Полагаться я мог разве что на Гюнтера, Микки и Глинку.
Благодать продолжалась весь день. Стало смеркаться. Дров для костра мы не нашли, пришлось пожертвовать парой химических факелов. Вскипятили воду, бросили концентраты. Идиллия…
…Я обходил посты. Как и ту ночь, когда Туча накрыла базу. Мы перебрались подальше от опалённой земли возле вертолёта. У маяка и рации остался один дежурный. Один засел на вершине «дуба», ещё трое — по периметру. Но дежурили, увы, кое-как. Кому придёт в голову напасть на нас посреди пустыни?..
Две тени вынырнули из мрака совсем рядом. Беззвучно, молниеносно. Чёрные силуэты, едва различимые на тёмном фоне. Не с крыльями, челюстями или жвалами — с обычными человеческими руками и ногами. Рядом с моей головой просвистела дубинка, я уклонился рефлекторно, в последний момент. Второй удар пришёлся по спине, я перекатился через плечо, вжимая кнопку экстренной передачи:
— Тревога! Тревога! Тревога!..
Нападавшие были не трусами и не слабаками. И драться они умели отменно. Я получил ещё один удар, и хотя; броня приняла его на себя, на ноги вскочить не удалось. Мои противники оказались крутыми парнями.
Странно, но страха я совершенно не чувствовал. Было какое-то безмерное удивление — примерно как если бы полярная экспедиция, достигнув Северного полюса, обнаружила там мирно дымящий трубой домик Деда Мороза. А мы столкнулись на пустой планете со спецназом… если, конечно, нам не прислали это вместо помощи.
Однако тревогу я поднять успел. Вспыхнула в небе осветительная ракета, застучал предусмотрительно снятый с турели пулемёт. А я сам, уже лежа на земле, успел нашарить раструб огнемёта, и навстречу прыгнувшим на меня теням рванулся огненный шар. Они явно хотели взять меня живым…
Пригибаясь, я бросился к своим. Хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять — наше дело швах. Лагерь окружили со всех сторон. На один наш пулемёт ответили десять. На склоне холма разорвалась первая мина. С нами не будут церемониться, нас просто всех уничтожат, не вступая в ближний бой.
Прорываться. Только прорываться. В голой степи не продержишься. Тем более что противник даже и не будет атаковать. Значит, единственный выход — атаковать самим.
— Командир! — встретили меня крики. — Командир, кто это такие? Что за…?
— Клин, быстро! — вместо ответа крикнул я. — За мной!
Кто бы ни напал на нас — это были враги. Значит, будем сперва стрелять, а уже потом разбираться. Во всяком случае, они в переговоры вступать не стали. Открыли огонь. Из миномётов. А у нас не было отрыто ни одного даже самого мелкого окопчика…
Нас было девятнадцать, когда мы пошли на прорыв. И окружившие, похоже, по-настоящему опешили. Во всяком случае, прозвучавший из невидимого