Ник Перумов (Николай Данилович Перумов) родился 21 ноября 1963 года — российский писатель-фантаст. В данное время живет в Северной Каролине (США), где пишет свои книги, а также работает в научном институте по своей основной специальности — биолога. В данное издание вошли избранные произведения автора. Содержание: Верное слово (цикл) Похитители душ (трилогия) Империя превыше всего (дилогия)
Авторы: Ник Перумов
броня?
— Броня тоже имеет свой предел, Рус… Наверное, они её как-то кислотой.
— Кевларовый пластик никаким кислотам поддаваться не может, Гилви. Это же альфа и омега…
— Короче, им броня поддалась, Руслан. Все кричали, бегали… недолго. Кто-то успел застрелиться. Кого-то просто растерзали. Разорвали на очень мелкие кусочки. Ты, конечно, хочешь спросить, а как же уцелела я, кое-кто ещё? У меня нет ответа. Моё ведомство с меня который уж день не слезает. Тестируют, исследуют… а толку никакого. Не знаю, Рус. Я визжала… помню, под стол забилась, думала, сейчас всё, конец «подружке»… а меня только один раз в шею куснули, да так, что я сразу и отрубилась. Пришла в себя, когда уже прибыли спасатели. Вот, осталась эта дрянь, — она вновь коснулась шрама. — Четыре раза резали и ещё пятый резать будут. Всё чего-то исследуют. Говорят, рана была загрязнена чужим биологически активным материалом.
— Так как же тебя из карантина выпустили?
— Всю просветили, всю искололи… я думала, последнюю кровь на анализы изведут. Ничего не нашли. Боялись, как бы во мне зародыш не стал развиваться.
— Ерунда, — как можно более беззаботно сказал я. — У них должен быть очень специализированный метаболизм, совершенно бешеный темп развития. Такой зародыш уже пожрал бы тебя изнутри.
— Врачи то же самое говорят, Рус, — её губы вдруг задрожали. — Врут, наверное. Успокоить хотят…
— Гилви, если бы они имели хоть малейшее подозрение, они бы тебя ни в жизнь не выпустили из карантина, — уверенно сказал я. — Так и держали бы под капельницей. Или вообще бы… усыпили. Ты же понимаешь, какая это может быть угроза.
— Ну да, — она хлюпнула носом. — Я тоже так себе говорю. Что никакой заразы во мне нет, иначе не говорили бы мы с тобой. Ну, хватит об этом, давай лучше о весёлом. Не зайдёте ко мне, господин лейтенант? По старой-то памяти?
— Это книжки читать, что ли? — усмехнулся я. Лейтенант, пусть даже и с полевым патентом, всё-таки в известной степени уходил из-под контроля dame hauptmann Шульце.
— Может, и книжки читать. Кому я теперь такая нужна, с эдаким украшением…
— А кто ещё уцелел, не знаешь? Там, в бункере?
— Человек десять уцелело. Тоже все покусанные, как я. Но ничего, оклемались кой-как. Только заживает плохо, — пожаловалась она.
— До свадьбы заживёт, — машинально сказал я, и лицо Гилви тотчас потемнело.
— Ох, Рус… кто знает, доживём ли мы все до завтра… такой зверь на волю вырвался, что…
— Ничего, — опять же машинально повторил я, будучи не в состоянии придумать ничего более оригинального. — Ничего, Гилви, прорвёмся. Мы, люди, всегда прорывались. Нас ещё никто не остановил. Шли, идём и идти будем. А всякие Тучи… сожжём и их. Ну, на крайний случай пожертвуем одной планетой.
— Ага, — уныло откликнулась dame роттенфюрер. — Пойду я, Рус. Извини, служба…
Мы простились. Я смотрел вслед Гилви — что-то надломилось в ней после того, как она пережила почти что смерть под Тучей.
…А когда мы достигли наконец Иволги и вывалились из подпространства, эфир был уже забит криками ужаса и паники.
«Матки» первыми достигли Иволги. И уже высаживались.
Разумеется, вживую мы ничего этого не увидели. Только на экранах. На той же Иволге, несмотря на объявленную тотальную эвакуацию женщин, детей, стариков и тотальную же мобилизацию всех способных носить оружие мужчин, нашлось немало отчаянных голов-репортёров, которые снимали появление Чужих, несмотря ни на что. Из безумствующего в сетях хаоса мы, офицеры «Таннснберга», с изрядным трудом, но всё же смогли уяснить следующее:
«Матки» опередили нас на два дня.
Система дальнего обнаружения, несмотря на статус «Полной боевой готовности», опять проморгала их. «Матки» оказались почти что невидимы для радаров.
Перехватить и уничтожить Чужих в пространстве не удалось.
Несмотря на то что на орбите Иволги болтались все свободные корабли флота. Десять чёрных живых болидов, наглухо закрытых чёрной броней, вывалились из тёмного Ничто в реальное пространство, плавно затормозили и неспешно, с достоинством, стали опускаться. Им, похоже, нипочём была атмосфера, нипочём высокие температуры прохождения; они почти не нуждались в торможении и если и сбросили скорость, то лишь перед самым контактом. Да, и, разумеется, рухнули они в океаны Иволги. Рухнули и скрылись под водой, никак себя в эти сорок восемь часов не проявив.
Иволга практически не имела военно-морских сил. Они тут были совершенно ни к чему. Несколько патрульных фрегатов предназначались для охраны особо ценных коммерческих грузов и борьбы с пиратами. Можно было только восславить чью-то предусмотрительность или, напротив,
