Избранные произведения в одном томе

усилили до последней крайности, мы были готовы выжить в облаках нервно-паралитических газов, самых сильных, какие только изобрело человечество, — однако Туча пронзила возникшие на её пути облака без всякого видимого ущерба. Не посыпались дождём вниз бездыханные трупики, по-прежнему победно гудело множество работающих на полную мощь крыльев; тех, кто подобрался слишком близко, мы встретили огнемётами и разрывными патронами — они лопались в воздухе, словно гранаты. Мощь заряда невелика, при наличии брони можно бить чуть ли не в упор, но хрупкие крылья сносило начисто.
Туча натолкнулась на сплошную стену огня. Твари сгорали сотнями и тысячами, вот теперь на окопы, траншеи и блиндажи, на прикрывавшую их сетку пролился настоящий пламенный дождь — дёргающиеся членистые тела, бессмысленно перебирающие лапы, и всё это горит, горит, горит…
Мы всё-таки неплохо подготовились к этой атаке. Мы должны были выманить Тучу на себя. Танки против неё не пустишь — только защищённый броней пехотинец, вёрткий, подвижный (эх, хорошо бы ещё и колёса в ботинки вделать!), мог окружить себя сплошной стеной разрывов и пламени. А сеть над окопами продержится некоторое время, даст нам возможность оттянуть вперёд всех этих тварей, накрыть «маток» тяжёлой артиллерией…
Мой «командирский» прицел показывал сейчас интегральную картину боя. Как-никак, я теперь взводный. И мои парни сейчас встретили Тучу как полагается.
Я намечал цели — потому что, кроме Тучи, были ещё и всякие крабокрокодилы пополам с иной нечистью, но тут я знал, что им не устоять. По ним деловито били мои ребята — Гюнтер со товарищи; после первой же гранаты я ожидал увидеть настоящее опустошение во вражеских рядах, однако крокораси деловито бежали себе дальше, и только один начал слегка прихрамывать.
— Гюнтер! Кумулятивным! — рявкнул я.
— Jawohl! Peter! Dabist du ja!.. ShuG! Sei javorsichtig!.. Zielen! Frei!!!
Кумулятивная БЧ прошивает триста миллиметров стальной брони. Хитин — или что там у него было — не выдержал. Тварь взорвалась изнутри, но нижняя «платформа», как тянуло её назвать, всё ещё бежала какое-то время, волоча за собой ало-синие потроха, тянувшиеся на добрых пять метров.
Рухнувшая на нас сверху Туча встретила рвущиеся в её гуще аэрозольные заряды, зажигательные патроны, струи пламени из огнемётов и прочее.
Но к тому времени вокруг нас уже почти всё горело. И ребята, огнём остановившие Тучу, сами так долго держаться не могли. Правда, и Туча сама вдруг сменила тактику. Накоротке её истребляли беспощадно, и, даже облепляя кого-то из ребят, она не могла на многое рассчитывать — струя из огнемёта, одна секунда выдержки — и струя химического пламегасителя. Мы уже знали, как это делается.
И Туча отхлынула. Словно понимала, что ей сейчас не пробиться и не сломить. Выглядело это так, словно неведомый главнокомандующий решил, что потери при фронтальном штурме слишком велики. Туча воспарила вверх. Туда, где её не доставало наше оружие. А вот крабокроки, аллигораки и прочие монстры продолжали бежать, и довольно шустро. И, пока мы палили по Туче, подобрались достаточно близко, не претерпев большого ущерба.
Я давал взводу целеуказания. Обычные гранаты тут не подойдут, броню тварей брало только самое тяжёлое противотанковое оружие. В ход пошли наствольные крупнокалиберные гранаты. Всё ротное УРО. Первые два залпа проредили наступавших, однако остальные продолжали бежать; а немногие, самые быстрые или самые удачливые, быстро-быстро, очень быстро принялись своими многочисленными жвалами и когтистыми лапами рвать натянутую над окопами сетку и выворачивать поддерживавшие её железные рельсы, глубоко врытые в землю.
Тварей разрывало на куски, но на их место вставали новые.
…В этот момент, очевидно, командование сочло, что бой решил все задачи. Мёхбау проревел нам приказ отступать. И как можно скорее, пока мы не изжарились в своей броне, потому что…
Остаток его речи потерялся в треске помех.
Стоит ли говорить, что эта команда была выполнена с похвальными стремительностью и рвением?..
Туча, верно, что-то сообразила. Но ринуться вниз, с относительно безопасной высоты она так и не успела.
Артиллерия заговорила вновь. И одновременно над морем, над лесом — со всех сторон — показались эскадрильи штурмовиков. По нашим опустевшим окопам ударили так, что мне показалось — в ход таки пошло тактическое ядерное оружие.
Весь берег, весь воздух над ним исчезли в бешеной круговерти взрывов. Рвались выпущенные штурмовиками ракеты — в самой гуще поднявшейся Тучи; там, где только что возвышались раскрывшиеся чёрные горбы «маток», рухнул главный удар тяжёлой реактивной артиллерии.