Избранные произведения в одном томе

помощи у Матюшина. Был он в наводчиках в войну, сумеет поток перенаправить. Сима уже разлепила губы, чтобы попросить у гулкой темноты справа, где прятался за магощитом Игорь, помощи, но гордость не позволила признаться в слабости. Как не позволила опустить руки.
Серафима потянула следующий слой, но не успела отбросить. Вспыхнуло огненным кольцом перед глазами воспоминание — Кармановское болото, боль, запах горелых перьев и, в последнее мгновение, — лицо Виктора. Ослепительной молнией памяти, казалось, прошило насквозь самую суть. Сима не услышала, как ахнул, бросаясь к ней, Матюшин, не почувствовала, как упали руки, подогнулись колени, как сама она оказалась на шершавом коричневом кафеле. Будто ослеплённая этой вспышкой, она слепо сморгнула раз, другой, с ожесточением потёрла глаза. Но перед внутренним взором раненым осколком знакомой магии всё стояло знакомое лицо. Витя. Не такой, каким был он последние годы — желчный старик с истерзанной совестью и обожжённым лицом. Память сохранила его другим, каким Сима увидела его на первой лекции по введению в оборонную магию. Весёлый и решительный, молодой ещё мужчина — волевой подбородок, глаза с серебристой искрой — в тёмно-сером пиджаке с белой полоской. Ещё мысль первая была: «как в кино». Но тогда он скорее не понравился ей, а в душу запал уже позже, когда, увлечённый лекцией, с горящим взором чертил на доске формулы, за каждой из которых счастье видел, не для себя — для Родины. За тем Виктором, с горящими глазами, пошла на фронт в сорок первом седьмая группа. А память, видишь, сохранила другое — полосатый пиджак, самоуверенный взгляд…
Сима с трудом заставила себя вынырнуть из магической дымки. Постепенно возвращалось зрение. Через марево проступили контуры прозекторской, встревоженное лицо Матюшина.
— Серафима Сергеевна! Сима! Жива ли?
Сима кивнула, но тревога не исчезла из глаз председателя:
— Ну что? Отыскала?
— Нет, — хрипло выдохнула Сима через едва шевелящиеся губы и с горечью заметила, как разгладились напряжённые морщинки на лице председателя.
Слабость не отпустила и к вечеру. Может, не позволяло восстановить растраченные при глубинном поиске силы мучительное чувство беды. Не грядущей и не минувшей — беды, что нависла над ними давным-давно и всё ещё преследовала седьмую группу чёрной крылатой тенью. Формула Решетникова. Думали, нашла Маша частное решение, стабильны новые «серафимы», и только память о пережитом не позволяет им ложиться спать без связывающего заклятья. Но нет, прав оказался Виктор — началось.
— А что, девчонки, фильма нынче никакого не привезли? — стараясь казаться беззаботной, спросила Сима.
— Сегодня «В квадрате Сорок пять» будет, — проговорила Маша. — Сходите. Игоряше понравился. Он про шпионов любит.
Председатель скривился с показной обидой, но притянул к себе жену и поцеловал в висок, окунувшись лицом в волну золотых кудряшек. Маша засмущалась и чопорно отстранила его, пока не заметили гости.
— Смотрела я этот «Сорок пятый квадрат», — фыркнула Нина.
— А я нет, — заметив выразительный взгляд Симы, проговорила Лена.
— Нам в Карманов новое кино почти не возят, — смущённо извинилась Маша. — Завтра вот «Весну на Заречной улице» показывать будут. Пойду смотреть.
— А ты ещё не видела? — обрадовалась Лена. — И я с тобой схожу.
— Да уж десять раз смотрено, — улыбнулся Игорь. — Просто жена у меня романтик.
Маша смутилась ещё больше, опустила голову, стараясь скрыть румянец.
— Что это вы, товарищ председатель, такое говорите, — вступила Нина. — Советскому человеку и положено в хорошее верить, а не шпионские глупости в кино смотреть…
Нина ещё возмущалась, пока подруги подталкивали её к двери. Наконец втроём вышли на крыльцо, оставив супругов одних. Нина ещё бурчала что-то о том, что не станет смотреть про пограничников, тем более что из Володи Зельдина, которого она обожала ещё со школьных лет, Вышинский диверсанта и предателя сделал. Так они прошли до перекрёстка, а потом Сима оборвала поток рассуждений Нины, указав подругам на обелиск, возле которого белела в сумерках пара скамеек.
— Посидим?
Сели, не сговариваясь, рядом. Нина молчала. Маша уже рассказала всё про поиски. В глубину леса маги с поисковиками не ходили. Тела кармановцы не нашли, зато «серафимы», проведя на двоих большой поиск по Курчатову, отыскали явственный след обедавшего мшаника. «Может, прав Игорь, болотный хозяин лютует? — с сомнением проговорила Маша, когда обсуждали они на председателевой кухне прошедший день. — Мало мы все-таки о местной исконной нежити знаем. Может, из института кого вызвать?» Эту мысль они отбросили сразу. Нельзя